Спасения нет

Она никогда не подключала функцию интерактива, зато проектор устанавливала на высокое разрешение, так что мыло полностью загораживало от нее реальный мир. С минуту Олли критически осматривал ее. В этом году бабушка набрала вес — не то чтобы стала больше есть, а просто почти не выходила теперь из дому. Его уже начинал беспокоить такой недостаток физической активности.

Полтора года назад остеоартрит в позвоночнике зашел у нее так далеко, что от боли бабушка едва двигалась. Олли потратил все свои деньги и малость чужих, но оплатил ей К-клеточную терапию по восстановлению стершихся позвоночных дисков в пояснице.

Причем операцию делали в приличной клинике, из Ричмондских. Клетки пришельцев сработали на отлично: болезненное воспаление прошло. Но теперь она стала забывчивой и что–то уж очень тихой — ничего не осталось от смешливой тетки, которая в одиночку растила их с Биком после ухода матери.

— Привет, ба. Как жизнь?

Она радостно подставила щеку под поцелуй.

— Мальчик мой, у тебя все хорошо?

— А как же!

— Мне послышалось, ты ссорился с новой подружкой — той, высокой.

— Нет. Все у нас отлично.

Попытка вразумить бабушку относительно половой принадлежности Лоло привела бы к бесконечным осложнениям, к которым он был совершенно не готов.

— Это хорошо. Она мне нравится. Хорошенькая.

Олли про себя взмолился — только бы не покраснеть.

— Да, она классная.

— Только не вздумай жениться на такой, что все ноет и жалуется. Такие все губят.

— Верно, ба.

Она захихикала.

— Знаю, ты меня слушать не станешь, только я, мой мальчик, правду говорю.

— Я знаю.

— И не затягивай, давно пора остепениться. Я это уже говорила, да? Мне бы надо было много раньше обзавестись детьми, и вашей матери тоже.

Он присел на корточки перед ее креслом, всмотрелся в усталые глаза.

— Ба, ты ставила вариться каллалу к обеду?

Она нахмурилась.

— Господи, уже обедать пора?

— Три часа.

— Надо мне бросать это мыло. Увлекательные сериалы, но столько времени отнимают.

— Да, но раз тебе нравится, так и смотри.

Олли улыбнулся ей снизу, силясь навести мост между этой старой бездельницей и той крутой решительной личностью, что учила его, мальчишку, кодировать и показывала вход в подпольные сети. Может, перемена случилась, когда он был в университете, пока его не выставили за попытку через кампусную сеть пробить защиту финансовых учреждений.

— Сейчас же пойду займусь каллалу, — сказала она. — Ты, бедняжка, наверное, умираешь с голоду.

Олли сверился с Таем.