Я - ваши неприятности

— Ну и что мне с ними делать? — спросила я тетушку. — Катков полбеды, а вот Сережа…

— Сережа? — подняла брови Серафима. — Это кто такой?

— Серафима, я чувствую себя скверно. Обман, он всегда обман, во спасение или нет…

— Купилась, — всплеснула руками тетушка. — Дура, твою мать. На что купилась? На сладкие речи и ясный взор? Ты у Вовки поспрашивай, он тебе много чего про Циркача расскажет. О его прекрасной душе… Без тебя дур на свете много, чего ж ряды пополнять?

— Его душа — его проблемы, а моя — мои. И что бы ты там ни говорила…

— Охолодись, — рявкнула Серафима. — Циркачу сладенького захотелось, вот он и выкаблучивается. А разок свозит тебя на дачку и под утро ноги об тебя вытрет. И правильно, между прочим, сделает, потому как дураков учить надо.

— Прекрати мне гадости говорить, — разозлилась я. — Ни на какую дачку я с ним не собираюсь. Глупость какая… А извиниться и эти свидания прекратить я просто обязана.

— Серьезно? — обрадовалась Серафима. — Вот так вот попросту скажешь ему: “Бывай, Серега”, он скупую слезу уронит и пойдет гонимый ветром. Ты эту публику не знаешь, а я насмотрелась за пять лет. И дур вроде тебя тоже видела… Знаешь, что он сделает? Сунет тебя в машину, да отвезет к ближайшим кустам. Хорошо, если живой отпустит. А не хочешь с располосованной физиономией оставшуюся жизнь ходить? — В этом месте тетушка тяжко вздохнула. — Ладно. Я погорячилась. Ты у нас натура артистическая, душа у тебя тонкая. Вовка прав: не тебе с бандитами тягаться. Отправляйся-ка ты в Италию.

— Какая ты, Серафима… — покачала я головой. — Ладно, что там у нас на очереди по твоему гениальному плану?

— Так ведь нет никакого плана, — пожаловалась тетушка. — Давай-ка коньячку накатим, расслабимся. Авось умная мысль и появится.

— У меня большие сомнения в отношении твоих мыслей.

Следующее утро началось скверно. То есть само по себе утро было солнечным и теплым, дул легкий ветерок, и все располагало к отдыху. Тетушка, что-то напевая, усердно избегала разговоров на животрепещущие темы.

Около девяти позвонил Тарханов. Торопливо поздоровавшись, сообщил:

— Негритенок в больнице. Вчера вечером его жестоко избили.

— О Господи, — побледнела тетушка. — Чего хотели-то?

— Я у него еще не был, звонила его мама. Думаю, вам надо ко мне переезжать.

— У нас Вовка живет.

— Он целыми днями на работе.

— Думаешь, это Каток?

— Давай не по телефону.

— Ты сейчас свободен? Можно подъехать?

Серафима повесила трубку и уставилась на стену.