Я - ваши неприятности

В квартиру войдешь, мигни светом, чтоб знать, что все в порядке.

— Откуда такая забота? — съязвила я.

— От природы человеколюбив.

— Что ж, в таком случае всего доброго.

— И тебе того же. Топай, топай, — усмехнулся он.

Мне очень хотелось сказать что-нибудь обидное. Все, что я способна была придумать Сейчас, выглядело глупым. Я повернулась к нему спиной, брякнув со злости:

— Котеночек, — ядовито позвал он, — тебе никто не говорил, что ты жутко самовлюбленная стерва? По-твоему, все мужики в мире должны заниматься только тобой?

— А почему бы и нет? — удивилась я, радуясь возможности позлить его. Но не вышло.

— В самом деле, почему бы и нет? — Он засмеялся и, сунув руки в карманы, приготовился наблюдать мой исход. Кажется, стоять уже было неприлично.

— Мог бы оставить свой телефон, — сказала я хмуро.

— Зачем? — удивился он.

— Кем и где? Ладно, запиши, если очень нужен. Только попусту не звони. — Он продиктовал номер, но записывать я не стала. — Что, уже не нужен? — хохотнул Руслан и легонько подтолкнул меня к подъезду. — Иди, не забудь про свет.

— Не забуду. Очень хочется сказать тебе гадость, не знаешь почему?

— Догадываюсь. Я ж предлагал, ты отказалась. Кусай теперь локти. Надеюсь, у тебя хватит ума уехать завтра с первой лошадью?

— Конечно. Хотя бы для того, чтобы тебя больше не видеть.

— Наши желания схожи.

Я грохнула дверью подъезда и стрелой влетела на третий этаж. Мне хотелось уехать немедленно. Самое интересное, что Серафима мое желание полностью разделяла. Она открыла дверь на полсекунды раньше, чем я позвонила. Выглядела она усталой.

— Ты меня с ума сведешь, — вздохнула тетушка.

Я выглянула в окно: Руслан торопливо покидал двор.

— Руслан? — спросила Серафима.

— Что поведал? — Я передала разговор с Русланом. Поразмышляв немного, Серафима кивнула. — Боюсь, он прав. Мы с Ильей заезжали в казино. Так вот, один паренек сообщил по секрету новость: братаны Катковы шумели. Старший был сильно зол и бил младшего ногами. По-домашнему, один на один, но кое-кто видел.

— Обливался кровавыми слезами и прощения просил. Так и говорил, со свойственной ему шепелявостью: “Прости, брат”. В заключение братишки, как всегда, обнялись и долго лобзались. В семье воцарились мир и спокойствие. Потом еще полчаса Юрик младшему что-то внушал, но уже деловито и спокойно, после чего Жора в сопровождении одного доверенного лица отбыл в неизвестном направлении.

— Кто знает. Ежели Юрик простил, то на пару недель.