Непредвиденные встречи (сборник)

Филипп невольно залюбовался ее фигурой и не успел отвести глаза - женщина в упор посмотрела на него:

– Твоя цель - просто жить! Не так? Не уверяй меня в обратном, не поверю, хотя я была бы рада…- Она прервала себя и снова села напротив.- Я бы поняла тебя, если бы ты стремился стать великим спортсменом или великим конструктором, честолюбия нет только у дураков и мертвых, но просто, жить… Извини, не понимаю.

Тягостное молчание погасило разговор; как дождь гасит угли костра.

Филипп думал над словами Аларики, причем без обиды, что удивляло его самого, и усмирял интуицию, подсказывающую ему самые сказочные варианты дальнейших встреч с ней. Однако трезвый рассудок видел все в ином свете.

– Ты, наверное, права, - сказал он медленно через некоторое время.- Не во всем, конечно. Честолюбие у меня, к примеру, имеется. Говорят, я неплохой спортсмен и талантливый конструктор… Не знаю, как насчет таланта, но я действительно кое-чего стою. И все же это не то, по-твоему… Так? Дай мне подумать. Может быть, я тебя пойму…

– Подумай.- Аларика кивнула, в глазах ее снова мелькнуло удивление. Но Филипп слишком хорошо знал эти глаза, чтобы обмануться в выводах. И все же пять лет - не могли-же они не изменить ее хотя бы в малом?..

– Что бы ты хотел посмотреть у нас? - Она взглянула на браслет видео, показавший лунное время.

– Если не возражаешь, запиши на мой видео ту картинку, где ты шагаешь по леднику.

– Ну, если ты хочешь…

Филипп снял браслет и отдал Аларике. Та вставила его в нишу копира, коснулась нескольких сенсоров, подкрутила лимб настройки.

– Вот и все, держи. Правда, не знаю, зачем он тебе.

– Отвечать, надеюсь, не обязательно, - пробормотал Филипп, надевая браслет. - Спасибо. Когда-то много лет назад при изобретении фотографии говорили, что умрет искусство живописи. С изобретением топографии говорили, что умрет искусство скульптуры… Я не великий знаток искусства видеопластики, но этот твой портрет, по-моему, подлинный шедевр!

– Если бы твои слова слышал Григорий, творец портрета, он был бы польщен.

Разговор иссяк. Время ощутимо утекало сквозь пространство, разъединяющее их. Оно было густым и красным, как лава, текущая по склону вулкана. Филиппу стало жарко и неуютно, хотя ему казалось, что он давно научился не теряться в любых обстоятельствах.

– Над чем ты работаешь? - спросил он, чувствуя, как ускользает куда-то нить понимания, соединившая их несколько минут назад.