Непредвиденные встречи (сборник)

Проблему не выразить двумя словами: победа или гибель, она гораздо сложнее, потому что на этот раз перед человеком не просто слепая стихия, перед ним разумная стихия, понять которую он не успел и успеет ли – неизвестно.

– Ирония судьбы, – грустно сказал Грехов. – Бороться с врагом, разум которого настолько отличен от твоего, что тебя не видит и не понимает. Да и можно ли назвать оборотня врагом? Разве годятся человеческие мерки для подобного случая? В который раз убеждаюсь, насколько некорректно применение наших этических формул к поведению негуманоида…

Пинегин уже остыл, сгорбившись, смотрел на далекий переливающийся костер, имеющий неповторимый и ужасный смысл. Он ни о чем не думал, просто смотрел, зная, что скоро, может, уже через минуту, придется окунуться в океан спешки, новых распоряжений, тревоги и муки управления человеческой метелью и ожидания неумолимого прихода того часа, когда ты начинаешь расплачиваться сединой и сердцем за свое и чужое решение и за гибель друзей.

Из общего ровного гула вдруг выделился басовый удар, ощутимо дернулась земля: снова удар и снова толчок.

Грехов обернулся. В стоящем сзади в полусотне шагов триере открылась дверца, высунулся Нагорин и крикнул:

– Планетологи сообщают, что корень достиг второго обращающего слоя! Это около сорока километров!

– Пошли, – буркнул Пинегин.

В кабине Грехов потеснил пилота, сам сел за управление и поднял машину в воздух. В виоме связи молодой ученый из центра наблюдения продолжал комментировать событие:

– …электростатический прокол. Уже сейчас заметны изменения общего магнитного поля Марса, активизировались древние сейсмические и вулканические зоны в районах Хриса, Тарсиса, Элизиума, Аргира и других. В экваториальном поясе начались пылевые бури, сопровождаемые вихрями и смерчами…

Грехов выключил связь и увеличил скорость аппарата. Внизу промелькнули расходящиеся цепочкой огни танковой группы, выходящей на позицию для силового заграждения.

По мере приближения к световому куполу рев усиливался, к нему добавился тонкий вой и грохот взрывов, и наконец шум стал настолько непереносим, что пришлось надеть звуконепроницаемые шлемы. Триер стало болтать в воздухе. С высоты в три километра перед глазами предстала грандиозная панорама гигантской строительной площадки, которую представлял сейчас растущий Конструктор.

Идеальный черный круг диаметром в полсотни километров, окаймленный ослепительной огненной стеной – там, где края развивающейся споры вгрызались в породу плоскогорья.