Непредвиденные встречи (сборник)

В виоме черный конус перестал развиваться и с оглушительным воем пошел трещинами. Кто-то у пульта до конца вывел регулятор звуковой защиты, и в зале стало удивительно тихо, и эта тишина ударила по нервам сильнее любого взрыва, словно в зале взорвалась бомба тишины!

Внезапно над Городом, вернее, над тем местом, где он недавно стоял, появились непривычного вида серые облака в форме шаров. Изображение в виоме стало медленно гаснуть, пока снова не остался один бело-голубой фон холостого режима.

В зале было так тихо, что слышалось дыхание людей. И вот сквозь эту нереальную тишину люди услышали звук замирающей басовой струны. Взгляд пронизал их. Чей-то пристальный изучающий взгляд.

Виом прояснился, появилось изображение местности возле Города, но видимое не с телезонда, а с точки, расположенной над одиноко бредущим между скалами человеком в блестящем скафандре.

— Грехов! — прошептал Молчанов, меняясь в лице, хотя не мог видеть, кто же это на самом деле.

Сгорбленная фигура дрогнула и помчалась навстречу людям: неведомый источник передачи приближался к поверхности почвы; вот она закрыла все видимое пространство, расплылась, изображение помутнело, и в виоме медленно проступило знакомое всем лицо Габриэля Грехова — странное, постаревшее, напряженное. Спекшиеся губы его раскрылись, и он заговорил.

Люди замерли. Смысл первых слов не сразу дошел до них, настолько фантастичными показались они всем.

— Прекратите эксперимент, — сказал Габриэль и болезненно усмехнулся. — Прекратите эксперимент, Эвальд, я знаю, вы слышите меня. Я не сошел с ума и не болен, я говорю с вами от имени тех, кто исследует жизнь Тартара уже не один век! Я говорю от имени Сеятелей, цивилизация которых существует около десяти миллионов лет! Сеятели — это система энергетических связей, известных вам под названием «серые призраки». Они не готовились к контакту с нами, так уж получилось, что настала пора вмешаться. Оказывается, мы, люди, довольно активны и последовательны, — и они отдают нам должное: они недооценивали нас.

И Грехов снова усмехнулся. Странная эта была усмешка — снисходительная и сожалеющая.

— То, что мы называем Городами, — это континуум более сложного порядка, чем пространство. Это иная вселенная, та, что предшествовала взрыву, породившему наш мир; то, что смогли сохранить разумные существа той вселенной при прорыве сингулярности около двадцати миллиардов лет назад. Любопытники — не что иное, как локальные области, объемы этого континуума, изолированные полем тяготения.