Непредвиденные встречи (сборник)

- У меня к вам вопрос не по существу.

– Слушаю, - сказал Филипп, внутренне собираясь.

– Почему вы перешли на работу в спас-службу?

У Филиппа несколько отлегло от сердца, он ожидал услышать другой вопрос. "Зачем ему это? - подумал он, разглядывая свои ладони,- неужели будет читать мораль?"

– Из-за Аларики? Или по зову души?

Так, приехали! Все-таки спросил… Что он спросит еще? И что ему ответить?

– Не отвечайте,- сказал Ребров, словно читая мысли.- Плохо, если только из-за Аларики, некорректный прием.

– А по какому праву вы судите? - не выдержал Филипп.

– По праву брата ее мужа, пусть и погибшего. Не обижайтесь.- Ребров положил руку на плечо спортсмена.- Мы любим ее и не хотим, чтобы ей была причинена боль… любая.

Еще один говорит о боли, будто я специально собираюсь эту боль ей причинить.

– Я думал, вы скажете - честь брата…

– Не честь - память. Но Аларика жива, и ей жить дальше, хотя без любви жить трудно. Я хочу, чтобы она любила достойного. Если сможете, станьте им, не сможете…

– Тогда идите,- Ребров легонько подтолкнул его к двери.Судьбу не выбирают, ее творят.

Лишь через час Филипп унял наконец бурю чувств, поднятую в душе коротким разговором с тренером. Ни злости, ни обиды на него он не чувствовал, наоборот, оценил прямоту и благородство Реброва, как доказательство расположения к своей особе. Видимо, Май Ребров чем-то был похож на своего брата, иначе трудно было понять его власть над Аларикой по сей день…

"Пусть,- сказал сам себе Филипп по пути домой, продолжая делать вид, что слушает Гладышева.- Посмотрим. Она сказала, что идти мне далеко. Пусть так, но цель видна, и я дойду. Иначе просто не стоит жить. Странно, что я этого не понимал раньше…"

Куттер бесшумно опустился рядом с горой контейнеров, ослепительно синих в лучах полуденного солнца. Томах сдвинул прозрачный колпак и первым выпрыгнул на траву.

За контейнерами шел лес, преимущественно липа и ясень. В противоположную сторону раздвигался вширь пустырь с редкими кустиками бересклета, поросший в низинке лопухами и чертополохом. Неухоженный, в общем-то, был пустырь, забытый. Дальний его конец утыкался в стену длинного серого здания - одного из корпусов старого завода, чьи трубы подпирали небо и были видны издалека.

Возле контейнеров уже стояли машины: куттер с синим пульсирующим "глазом" оперативной службы УАСС и пинасс, белый, с зеленой полосой, аппарат технического сектора Управления.