Недотепа. Непоседа

– Ассасин равняется на героев-ассасинов, живых и мертвых.

– Ассасин завидует богатым ассасинам и готовится разбогатеть сам.

– Ассасин – лучший в учебе, труде и беге с препятствиями.

– Ассасин – честный и верный труженик, всегда смело работающий за приличные деньги.

– Ассасин – товарищ и друг другому ассасину, если это не мешает работе.

– Ассасин – друг аристократам и богачам всех стран.

Конечно, Трикса немного смущало два обстоятельства: готовность ассасина умереть и обязательство работать за деньги.

Для благородного человека вообще нехорошо работать за деньги. Работать надо ради удовольствия, ради славы, ради справедливости, ради короля, в конце концов!

Но делать было нечего. Раз уж для спасения друзей и королевства приходится становиться ассасином – надо честно выполнять все правила.

– На этом все, – с облегчением сказал учитель Абв. – Вы вольны отправиться куда угодно и заниматься чем угодно. Но учтите – десятую часть всего, что заработаете как ассасины, вы обязаны жертвовать Школе!

– Иначе, – многозначительно заметил Эам, – у нас длинные руки!

– Мы хотим убить Прозрачного Бога! – храбро сказал Трикс.

 – Только не уверен, что это принесет нам деньги…

– Ничего, – ответил Абв, поразмыслив. – Сгодится как славный подвиг. Вначале ассасину приходится работать на авторитет, это уже потом авторитет начинает работать на него.

– Вы не поможете нам? – спросила Тиана.

– Я и так сделал все, что мог, мальчик… – рассеянно ответил Абв.

 – Вы получили образование, костюмы, пояса, боевые метлы и прочие приспособления.

– У нас есть всего одна неделя, чтобы добраться до Алхазаба, втереться к нему в доверие и уничтожить, – пояснил Трикс. – Хотя бы какая-то помощь с транспортом…

Абв и Эам переглянулись.

– Ну… я загляну в особую кладовую, – неохотно сказал декан.

В кладовой, правда, нашлись три симпатичных ковра-самолета, вышитых затейливыми узорами.

Когда Эам встряхнул их, выбив из каждого облако пыли, и произнес несколько волшебных слов, ковры послушно поднялись и повисли в воздухе. Трикс даже затрепетал от радости, что сможет полетать на настоящем ковре-самолете. Но стоило ему только взгромоздиться на ковер, как прогнившие нитки затрещали, и он провалился сквозь разорвавшийся на два половичка ковер, больно ударившись о камни. Ничуть не лучше оказалось дело и с другими коврами.