Мой ненастоящий

— Владислав Каримович велел разбудить вас немедленно, — презрительно роняет эта прекрасная мадемуазель, — он и нотариус ожидают в кабинете. У вас пять минут на сборы.

И хлопнув дверью моя неожиданная гостья совершенно по хамски сваливает.

Да, стучать её явно не учили!

Нотариус. И регистратор из ЗАГСа приехал тоже?

Мои пальцы снова начинает сводить неровной усталой дрожью.

17. Маргаритка

— Заходи, Маргаритка, мы тут без тебя умираем со скуки.

Если не знать, что именно так в голосе Владислава Ветрова и звучит ирония, можно и обмануться. Подумать, что он абсолютно искренен и вправду тут по мне изнемогает.

Да-да!

И вовсе я для него не детородный орган на ножках. Которому хотят заплатить за выполнение «естественной функции»."

"— Иди сюда, — Владислав Каримович похлопывает ладонью по столешнице рядом с собой.

— Мне сесть на стол? — спрашиваю с вызовом.

— Только если ты этого хочешь, мой Цветочек… — он насмешливо хмыкает, простым движением загоняя меня в ловушку своих же слов, — хотя я думаю, документы удобнее подписывать, когда ты за столом, а не на столе.

Я очень жалею, что не удержалась от этого выпада.

Нельзя играть с Ветровым в игры. И пытаться поддеть. Он даст фору любому игроку. Еще и смотрит так. С издевкой!

Шагаю через весь его домашний кабинет, и ощущаю как отчаянно заливает краской смущения щеки.

Мы тут не одни, к сожалению. У этого тура, закончившегося голом в моих воротах, были зрители.

Да — нотариус здесь, пожилой, деловитый мужчина, которому явно сейчас понравилась шутка Ветрова — он прячет насмешливую ухмылку. А молоденькая девочка, что отчаянно пытается сейчас казаться невозмутимой — его помощница.

А вот эта женщина, что сидит на диване напротив них с черной папкой для бумаг и красной толстой книгой. Строгое платье, корзинка из кос на голове. Да, регистратор из ЗАГСа, точно. И сидит такая невозмутимая, будто здесь и не происходит вопиющее нарушение гражданского кодекса.

Ветров поднимается при моем приближении. Завораживающая грация. С такой перекатываются из одного положения тела в другое тигры или львы…

Он пододвигает мне стул, чтоб я села рядом с ним. Смотрит на меня не отрываясь, буквально пожирает глазами. Косится на мои ноги, обтянутые тонкой белой шелковой паутинкой чулок. Улыбается самым нахальным образом.

— Ты восхитительна, моя Маргаритка. Ради того, чтобы на тебе жениться, можно и умереть.

Чертов лжец.