Мой ненастоящий

Ты совсем долбанулся, братец, вставать с постели в таком состоянии? И вообще, с каких пор ты носишь пальто с кевларовой[3] подкладкой? Что у тебя за проблемы, что ты принимаешь такие меры?

— Мои проблемы. Только мои, — подчеркиваю я, — тебе совершенно незачем в них вникать.

Яр сатанеет настолько, что становится совершенно очевидно — в этот раз я достал его до ручки. Ох, черт, придется все-таки потратить время на объяснения.

— Можем поговорить по дороге, если ты поможешь мне дойти до машины, — предлагаю, спуская ноги на пол, — и давай закинемся тут какой-нибудь обезболивающей дрянью, мне нужен хоть чуть-чуть чистый рассудок.

— Влад…

— Яр! — перебиваю брата, явно желающего настоять на том, чтобы я оставался в постели и в клинике. — Моя жена — у бандитов. Моя, черт возьми, женщина сейчас находится в руках у ублюдков, которые уже попытались накормить меня свинцом. Они способны абсолютно на все. Если ты думаешь, что в таком состоянии я способен оставаться в постели — ты знаешь меня чертовски плохо.

— Ты на ногах еле стоишь.

— Я стою. И говорю. Значит, смогу сидеть в машине и думать. Яр, у нас каждая секунда на счету, ты понимаешь? Просто представь, что бы ты сделал, если бы подобное случилось с Викки? Смог бы ты спокойно лежать в постельке, пока она была бы в опасности.

Яр смотрит на меня, как на умалишенного. Строго говоря — нельзя сказать, что выписанный им диагноз так уж далек от истины. Недалек. Я действительно уже почти свихнулся. Вот только Яр знает меня всю мою жизнь. Хорошо знает. Да и себя знает.

В прошлом году он порывался встать с постели, сразу после того, как его выписали из реанимации, после трех ножевых. И это с учетом того, что Викки ничего не угрожало, я позаботился о том, чтобы вокруг неё была надежная охрана.

— Ты расскажешь мне, как такое вообще случилось, — брат наконец принимает свое непростое — и правильное для меня решение — и шагает ко мне.

— Даже не знаю, с чего начать, — я опираюсь об его плечо, — начну, пожалуй, с того, что я облажался…

Задача ведь была такой простой — пройтись по аллее и убедиться, что я не ошибся. Что пронесшееся мимо нас слишком подозрительное ведро — действительно нас преследует, просто его водитель быстро сориентировался на наше снижение скорости.

Но они ведь должны были свернуть где-то на ближайшем перекрестке, запарковаться, подождать нас и сесть на хвост снова, только теперь держась на большем расстоянии, так?

Оказалось не так.