Трогать нельзя

— Сереж, я жду тебя…

Она отключается сама, и я наконец-то могу выдохнуть.

И ощутить, как бьется в груди сердце. Медленно. Так медленно.

Удар.

— Сереж, говори, где она, — басит дядя Паша.

Удар.

Я передаю геолокацию.

Удар.

Он тут же начинает набирать кому-то и командовать резким жестким голосом.

Удар. Удар.

— Поехали, малец, — подталкивает меня к двери «Три звезды», — на моей.

— Я сам.

— Ты сам не в состоянии, а я с водилой. Он у меня такой, знаешь… До сих пор мотор не глушит, привычка дурная. Все знает, все тропы козьи. Доскачем быстрее, чем его погоны прилетят. Паш, — обращается он уже к дяде Паше, — ты давай, чтоб перекрыли все тропки. Военных надо поднять.

Удар, удар, удар!!!

— Это Костров сделает, — дядя Паша кивает на Владимира.

Тот только улыбается:

— Давай, езжайте. Эти твари никуда не денутся. Не успеют просто.

— Там ребята им на хвост сели, Зверева сыновья, — говорю я, а Костров морщится.

— Черт… Еще и Зверь здесь замешан… Узнает, будет мясо.

— Оно и так будет, — посмеивается «Три звезды», уже переодевшись и коротко кивает мне на дверь.

Я выхожу на улицу и первым делом пытаюсь глубоко дышать. И слушать стук сердца.

Геолокация есть.

Дядя Паша пригонит туда скорую, полицию и всех, кого можно. Костров поможет в поиске тварей, утащивших ходячую зверевскую заразу и пытавшихся утащить мою девочку.

И, я очень рассчитываю, что их не будут брать сразу по закону. А дадут оторваться. Хоть немного.

Но это потом.

Сначала — Татка.

Гонку по пересеченной местности я не особо запоминаю."

"Водила Витиного гелика, пожилой спокойный мужичок в приблатненной кепке брежневских времен, реально знает каждую козью тропу, и до места мы доезжаем гораздо раньше скорой и полиции.

Моя девочка сидит прямо на земле, в окружении еще нескольких девчонок. На ее коленях с тряпкой на морде лежит щуплый спаситель, который, я так понимаю, и не позволил упереть Татку в машину.

Нормально, парень, свой косяк за постоянное путание под ногами у Татки ты отработал, считай. Если жив останешься.

Она видит меня, вскрикивает, но не встает. Боится потревожить голову парня.

Я сам бегу, падаю на колени, аккуратно беру ее лицо в ладони.

Под глазом уверенно наливается синяк, губа разбита. Суки. Убью ведь. Просто убью.

— Сереж…

У нее слезы в глазах. Я мягко вытираю их большими пальцами.

— Он здоровенный такой… Эльку ударил и понес. А я за ним… Понимаешь, и не видел же никто, как раз финишировали… Только я, потому что она рядом стояла.