Трогать нельзя

Смотрела, как она тает от его улыбки, от его, сука, брутального вида, массивных рук, забитых цветными рисунками, от его хищной, жестокой, звериной грации, сквозящей в каждом движении. Он просто руки на стол положил, а она уже кончает. Сучка!

А потом я оглянулась и поняла, что она не одна такая.

Бутылка попалась под руку кстати.

Я ухватила одной рукой ее, другой — рыжего Ваньку, смотревшего на меня весь вечер поросячьми глазками, и утопала прочь из зала.

И все ждала.

Обернется.

Посмотрит.

Заметит.

Не обернулся. Не заметил.

Ванька после парочки слюнявых поцелуев был послан нахер.

А я рванула дальше.

Этот бар был пятым за ночь.

Платье мое, красивое, пышное платье выпускницы, за которое этот засранец без вопросов заплатил бешеные бабки, выглядит тряпкой. Потасканной и жалкой, как и его хозяйка.

Я пью из горла, щурюсь на занимающийся рассвет. Раньше, говорят, выпускники школ ходили в конце выпускного встречать рассвет. Типа, это романтично, первый рассвет взрослой жизни.

Ну привет, первый рассвет моей взрослой жизни. Ты на редкость дерьмовый. Как и вся моя жизнь.

«Сиди, где сидишь»

О как! Меня, похоже, вложили. Не зря я этим утыркам фак показывала.

Да и похер. Пусть приезжает.

«Я всегда одна, — поет писклявая певичка, — я всегда одна».

Да, детка. Да.

Интересно, он отодрал сегодня ночью мою бывшую класснуху? Судя по ее плотоядным взглядам на него на выпускном, скорее да, чем нет.

Она явно предложила. А он явно не отказался.

Братух, расскажешь, как оно? Хоть послушаю, раз не судьба поучаствовать.

«Приди и сделай так, чтоб я снова была в порядке»

Если бы, подруга, если бы…

С ним я только в беспорядке могу быть. Потому что, сама-дура.

Хорошая песня. Надо будет узнать, кто поет.

В голове путаются мысли, образы.

Вот его руки большие, но на моей талии, тепло от них такое, что реально губы сохнут, и мне очень надо, чтоб он их потрогал. Своими губами.

Сердце бьется, смотреть в глаза страшно. Кажется, стоит поднять взгляд — и умру тут же. Господи… Я ведь реально извращенка! Нельзя же так! Ну нельзя! Мама, о чем ты думала, когда выходила замуж за его отца? О чем? Как мне жить теперь с этим всем? Как мне с собой жить?

Он — взрослый, я для него — смешная девчонка с содранными коленками! Была, есть и буду!

Я никогда не повзрослею! Никогда. Гребанный Питер Пен в бабском платье!

Я расставляю ноги, чтоб подняться, какое-то время залипаю пьяно на грубых байкерских ботинках.

Смешно. Я выгляжу смешно.