Трогать нельзя

И чего я вижу?

Моя растекшаяся амебой буквально пять минут назад женщина очень даже шустро ковыряется в телефоне! Моем! Ну, это уже пи**ц, ребята.

— Сереж… Это просто… Он зазвонил, и я… — я не слушаю бред, знаю, ничего умного не скажет.

— Забирай вещи и вали.

— Сереж… — она глупо улыбается, словно не верит, что я ее выгоняю, — да ты что? Я тебе правду говорю… Я просто…

— Такси сама вызовешь?

Я прохожу мимо, выхватываю телефон из рук. Вижу пропущенный. Реально звонили. И фотку Татки на экране.

А время, на минуточку, третий час ночи. И что, интересно, моей сестре могло понадобиться от меня в три часа ночи?

Сердце неожиданно глухо ухает в желудок и, судя по ощущениям, пробивает себе дорогу к пяткам.

Не обращая больше внимания на щенячий взгляд Маринки, я набираю сестру.

— О! Братуха!

Тааак… Судя по голосу, Татка на жоре. Причем, нехилом таком.

— Ты где?

— О как! Ну ты как всегда, Серый! А сказать привет сестренке? А сказать: «Как дела, сестренка»? А пожелать сестренке хорошего начала июля?

— Ты. Где???

Я стараюсь говорить спокойно. Ну очень стараюсь. Но с этой дикой мартышкой никакого спокойствия не хватит. К тому же на заднем плане я слышу бумцанье музыки и разгульные голоса. Мужские. От этого моментально начинает сносить крышу.

И я не хочу сейчас анализировать, почему это происходит так быстро. Ни сейчас не хочу анализировать, ни когда-либо.

Остановимся на искренней любви. Братской, естественно.

— Яааа? — она дурашливо хихикает, а потом неожиданно всхлипывает. И этот ее всхлип, тихий и горький, болезненно отдается в груди, мешая дышать. — Я не знаю, где я, братух. Не представляю даже. Здесь есть речка. Или озеро? И еще есть шашлыки. Я иду купаться. Лето же, конец уже. А я еще ни разу. Надо отметиться, как ты считаешь?

— С кем ты? Дай трубку тому, кто знает, где вы находитесь.

Я скидываю полотенце, начинаю торопливо одеваться. Ловлю напряженный взгляд Маринки и молча мотаю головой на выход. С ней вообще разговаривать не собираюсь.

— А тут все такие! — смеется Татка, — никто ничего не знает!

Рядом слышу голос:

— Эй, малыш, ты чего там? Купаемся! Голыми!

— Татка! — я уже рычу и одновременно включаю следилку, которую не так давно установил на ее телефон. Как знал! Прям как знал!

— Пошли! Пока, братик!

И отрубилась, зараза!

Я с минуту смотрю в бешенстве на темный экран, потом выдыхаю и шарю в программе.

Сейчас я тебя вычислю, приеду и надеру жопу! Ремнем, бл*!

— Это кто, Сереж?

Голос Маринки звучит напряжённо и капризно.