Трогать нельзя

Татка лежала на кровати, одетая, и тихонько скулила в подушку.

Я присел рядом, погладил по плечу.

Черт… Ну вот не умею я говорить утешительные слова! Меня бы самого сейчас кто утешил!

А она, резко вскинувшись, порывисто прижалась ко мне. Словно только и ждала моей инициативы, моего прикосновения.

И зарыдала.

Я просто обнял.

Больше я для нее ничего сделать не мог.

Так и просидели с ней, обнявшись, примерно полчаса.

А потом так же молча спустились вниз, я приготовил бутерброды и чай.

— Ты уедешь? — тихо спросила Татка, отвернувшись. И так тоскливо мне стало, хотя куда уж тоскливее!

Она выглядела потерянной, испуганной, раздавленной. Наверно, я и сам не лучше, но я все же держался. Приходилось.

— Нет. Я здесь останусь. А потом решим.

— Что решим? — глаза ее, заплаканные и печальные, буквально сердце вспороли. Черт… Ну вот что делать?

— Как дальше быть.

— Хорошо.

Она встала и вышла из-за стола.

А ночью я опять услышал этот писк, надрывающий сердце, пошел к ней, постучался.

Она не спала. Лежала, смотрела в одну точку. Маленькая, хрупкая такая. Потерянная.

— Тат… Может, успокоительного тебе?

— Нет… Побудь со мной, пожалуйста. Мне страшно так."

"На последних словах ее голос дрогнул, и, хоть и было первое желание ее все же накачать успокоительным и уложить спать, то после этого… Черт…

Я сел рядом, потом прилег поверх одеяла.

Она обняла меня, уткнулась в плечо. Пару раз всхлипнула и потом уснула.

А я лежал, как дурак, стерег ее сон и пошевелиться боялся.

И думал, что же делать дальше.

Что мне делать с внезапно свалившейся на меня ответственностью.

Когда все изменилось.

После того, как я оформил опеку над Таткой и продал дом, она переехала ко мне.

И вот это было непросто, скажу я вам!

Когда ты свободный, ни в чем себе не отказывающий парень, и в твоей жизни вдруг появляется нагрузка в виде несовершеннолетней девчонки, у которой переходный возраст во всей красе, это, бл*, испытание.

Начать с того, что я вообще был не в курсе, что такое переходный возраст и как с ним бороться. Кроме этого, я никогда за свои тридцать с хвостом лет не жил с женщиной. Спать — спал. В отпуск ездил. На их территории тусил по неделям, если вдруг сильно нравился секс. Но к себе жить не пускал. И одно жизненное пространство не делил. А тут…

Нет, Татка была аккуратисткой. И хорошей хозяйкой. Оксанка ее приучила готовить, прибираться, и она все это с удовольствием (или, может, без удовольствия, фиг ее знает, я к ней в душу не лез) делала.