Казнить нельзя помиловать

Все-таки человек - удивительно стадное существо: в одиночестве не может ни за водкой сходить, ни посуду помыть. На пару минут мы с Алексом остались в комнате вдвоем. Обменялись какими-то бессодержательными фразами. Он по-прежнему излучал дружелюбие, впрочем, такое же на первый взгляд безликое, равнодушно-вежливое, как и Маринка. У них и манера разговора была общая неудивительно, что сразу спелись. Оба отпускали по любому поводу банальности и с неизменно серьезным выражением несли всякую чепуху.

Выпил я очень много, и что было после возвращения мужиков с водкой, помню смутно. Решили ждать понедельника, поверили Артему, успокоились, и все плавно перетекло в обычную вечеринку. Даже танцевали. Кажется, кто-то гладил чьи-то колени, но точно не я и не мои. В конце концов Алекс ушел с Лизой, поскольку они соседи, а Гена с Артемом, причем намереваясь продолжить пьянство. Эти последние и меня тащили с собой, особенно Артем по иронии судьбы, он проникся ко мне такой горячей симпатией, что мне даже стало неловко за свои кровожадные мысли. Мало ли какие у человека взгляды.

Все же я отказался: мне хотелось побыть одному и хоть немного подумать. Да и спиртное в меня больше не лезло: не то здоровье уже. Я и на вечеринки-то давным-давно не хожу. Даже не верится, что еще недавно у меня была так называемая ""бурная молодость"".

Артем долго тряс мою руку и обещал, что не позднее понедельника мы будем полностью в курсе происходящего, а я - в первую очередь. Он держит события на контроле. Я наконец отделался от него и через две минуты был у себя. Торчал на балконе, пока хмель не выветрился. Доживем до понедельника!

...декабря 200... года, суббота

""Знаю - или я, как ребенок, дал себя обмануть собственным страхам, или я в отчаянно сложном положении; если со мною приключилось последнее, то я нуждаюсь и буду нуждаться в том, чтобы сохранить всю ясность мышления"".

Брем Стокер. ""Дракула""

У меня почти не бывает похмелья как такового; во всяком случае, опохмелиться не тянет, и голова не болит. Что там может болеть, там же кость, как говорил незабвенный генерал Лебедь. Я только просыпаюсь в тоске и апатии; но поскольку у меня почти всегда тоска и апатия, разница небольшая. С вечера кладу возле постели какую-нибудь книжку типа ""Игры в бисер"" и ставлю на тумбочку кружку с водой; а едва открыв глаза, хватаю оба этих предмета и использую по назначению, не давая тоске завладеть мною слишком сильно.