Любить нельзя

Егор сжал зубы и, окинув нас взглядом, уточнил:

Сжала напряженное запястье брата сильнее и уверенно кивнула:

– Ладно. Если что, то… – он не договорил и покачал головой. – Ладно, забей.

Едва парень покинул комнату, Марк отцепил меня от себя. Тяжело выдохнул, стоял несколько секунд, повернувшись ко мне спиной, а затем … закрыл на щеколду дверь.

– Что ты… – только и успела произнести, когда оказалась притиснутой к стене. Мои руки он предусмотрительно сжал и приподнял, пригвоздив таким образом к твердой поверхности.

– Мы будем говорить. Ты же этого хотела, да? – его горячее дыхание коснулось моей щеки. – Ты вообще очень многого хочешь, оказывается. Например, усидеть на двух стульях одновременно…

– Ты переходишь границы, – прошипела я, пытаясь выбраться. – Отпусти сейчас же!

– То есть он не переходил, а я, просто удерживая тебя, ее пересекаю? Интересные границы, – снова ухмылка, от которой сквозит злостью. Нет, даже яростью.

– Марк, ты мой брат…

– А-а, ну да, это все в корне меняет, конечно! – хрипло рассмеялся и, склонившись к моему уху, сообщил разъяренно: – Я же, как подобает самому лучшему брату на свете, должен быть в восторге, что какой-то укуренный парень с двумя девицами на коленях на мой вопрос, где ты, отвечает, что "уединилась с Егорычем"! А потом сдохнуть от счастья от мысли, что мою сестру могли нагнуть, как дешевую шлюху, в туалете, так, по-твоему?!

– Да что ты несешь?! – кровь прилила к щекам, а от злости даже на миг дара речи лишилась. Черт, если бы могла, то хорошенько бы ему вмазала! – Ты конченый придурок, Марк! И отпусти меня сейчас же! Видеть тебя не хочу!

Он проигнорировал мою тираду, молча подождал, пока перестану вырываться, а потом прижался своим лбом к моему плечу. Выдохнул. Вдохнул. Снова выдохнул.

Я стерпела все без возражений. Вот освободит мои запястья от тисков своих пальцев, и я первым делом попробую вернуть на место его мозги. Они явно накренились, иначе как объяснить его сверхглупые мысли?

– Что у тебя с блузкой? – спросил Марик, немного отстранившись, но не выпуская меня. – Почему она красная, бл… ин?!

Теперь, кажется, моя очередь устраивать истерику. Невольно расхохоталась.

– Мог спросить и через год, – зло процедила. – Или через два… Главное же черти о чем подумать!

– Полина, – грозным тоном протянул. – Что за хрень?!

– Кетчуп, – недовольно ответила. – И если бы ты меня выслушал, то узнал бы, что Гоша помогал мне оттереть пятно.

– Ну да, ну да, святого мальчика обидели, – Марик закатил глаза.