Любить нельзя

И поцелуем ли? Он будто ставил на мне метку, выпивал мою душу до дна, чтобы взамен наполнить меня своим дыханием. Яростно, беспощадно, будто наказывая нас обоих за то, чего не должно было произойти, но происходит.

А я… Я тоже потеряла голову. Заболела. Забыла обо всем на свете. Я не менее жарко ответила на его прикосновения, задыхаясь от страсти, нежности, ненависти и чувства неправильности.

Но я кусаю его за губу и прижимаюсь крепче, чтобы он и не думал заканчивать бесконечно греховный поцелуй. Слушаю рёв пламени, струящегося по венам, наслаждаюсь болезненной сладостью, снова и снова пытаясь насытиться им.

Мы сошли с ума. О Боже…

– Оттолкни меня, – прошептал у самих губ Марк, перестав меня удерживать. – Поля, оттолкни!

Я не смогла. Хотела. Очень хотела, даже подняла ладони и положила на его бешено вздымающуюся грудь. Но не смогла. Руки сами обвились вокруг его крепкой шеи, а пальцы зарылись в его немного жестковатые русые волосы. Я задышала чаще, впитывая в себя его пьянящий запах, и прикрыла глаза.

– Поля, – полушепот-полустон, в котором отчетливо ощущается отчаяние. Вязкое, отдающее горечью и обреченностью. – Еще один раз, Поля, последний раз…

Я сама подалась вперед, уничтожая те жалкие сантиметры, которые нас разделяли. Если падать в бездну, то сразу с головой. Если умирать, то с одного выстрела. Если любить…

А нам любить нельзя.

И я первая оттолкнула его, закрыла лицо ладонями, пытаясь удержать слезы.

– Маленькая, эй, – он обнял меня, прижал мою голову к своему плечу. – Не плачь. Все, я успокоился.

Не смогла. Соленые капли все же вырвались наружу, обжигая кожу, а все те чувства, что сдерживала столько лет, пробили плотину.

– Марик… – я сжала пальцы на его футболке. – Я извращенка, да? Почему я люблю тебя не так, как должна? Почему, скажи?

– Я тогда тоже извращенец, – усмехнулся. Горько. – Забудь и не думай ни о чем. Этого больше не повторится.

Я задыхалась в своих словах, в его запахе и в своих ощущениях. Неправильных. Мерзких. Тех, что не должны быть.

Я не хотела забывать. Не хотела, чтобы он снова отдалился от меня. А хотела того, о чем никогда не признаюсь вслух. Боже, так неправильно, так мерзко, так нельзя.

– Все будет хорошо, солнце, – он ласково гладил мои волосы. – Я придумаю что-нибудь. Могу уехать.

Только от одной мысли, что его не будет рядом, все внутри покрылось инеем. Я бы что угодно отдала, чтобы вернуть время вспять.