Любить нельзя

Он хмурился, на лбу залегла жесткая складка, а голос обжигал холодом.

Однако я получила иное. Прожигающий насквозь взгляд парня и бесцветное:

– Что "да"?! – взревел отец. – Ты ограбил?

Я ведь знаю, что это не так, что он ничего не взял, но едва открываю рот, начинает говорить Марик.

Мне в этот миг захотелось его стукнуть! Что за дурак? Зачем он так? Я ведь даже с тетей Машей договорилась о том, как отстранить от этой истории брата, а тут… Дурак, других слов нет.

– Ладно. А бутылки из-под виски? Тоже ты? – кажется, папа сам не желал рубить с плеча и ожидал хоть каких-то оправданий, чтобы не совершить то, о чем будет жалеть.

– Я. – Марик оставался невозмутимым. – И что?

Что он творит?! Злит родителя еще больше, вместо того, чтобы признать свою вину и рассказать правду.

– Вот паршивец! – прошипел вконец разъяренный папа. – Я тебе даю все, что в моих силах, чего тебе еще не хватает?! Что, твою мать, тебе не хватает, что ты начал выпивать в пятнадцать и воровать?! Может, ты еще и куришь?

– Может и курю, – безучастно отозвался брат. – А тебе не плевать? Как было плевать все четырнадцать лет до этого? Когда это ты успел стать любящим папашей, а?

– Марик, замолчи! – взмолилась я. – Па, не слушай его, он просто с ума сошел, он говорит не то, что хочет. Ну па-а-ап, прошу тебя, давай он сначала успокоиться? Он же все врет, он не виноват…

– Поля, не вмешивайся! Иди в свою комнату! – впервые отец поднял на меня голос.

Я вздрогнула от неожиданности и сделала несколько шагов назад, беспомощно переводя взгляд с папы на Марка и обратно. Однако никуда не ушла. И не уйду. Я должна хоть как-то помочь.

Не смогла. Я ничего не смогла сделать, и из-за этого чувствовала себя отвратительно. После еще десяти минут тирады от родителя, который пытался до последнего достучаться до безучастного брата, он постановил:

– Мое терпение закончилось. Собирай свои вещи.

– Пап… – я со слезами на глазах посмотрела на него.

– Ни слова, Полина! Все уже решено.

А Марк обжег меня холодом своего взгляда, и в нем, среди арктического льда, я отыскала презрение… Ко мне. А затем он быстро поднялся по лестнице и скрылся в коридоре.

Я побежала следом, чтобы догнать и расспросить его, но от большой спешки я упала на ступеньке, разбив в кровь колени. Но даже боль меня не остановила, однако я все равно не успела. Марик запер дверь в свою комнату, и как бы я не стучала и просила открыть, он меня игнорировал.