Любить нельзя

Это мое самое глупое, необдуманное действие, но единственное, который я бы совершила снова, если бы можно было все переиграть.

Марик дрался. Жестко. Но исход драки был предрешен в любом случае – два крупных мужика на одного, он бы в конце концов не выстоял. Самое страшное: у них могло быть оружие. От этой мысли мне стало плохо, и я стиснула в ладонях перцовый баллончик. Подошла чуть ближе к дерущимся и без жалости нажала на клапан, распыляя жгучий газ прямо в глаза одного из мерзавцев. Мужик закричал, держась за лицо и падая на стылую землю, а я сделала испуганно несколько шагов назад. Вовремя. Второй хотел наброситься на меня, но его вырубил несколькими точными ударами злющий Марик.

– Ты чокнутая! – прорычал он, хватая меня за руку и таща к машине, пока наемники не пришли в себя. – Совершенно сумасшедшая… Твою мать, Полина! Я тебя придушу собственноручно! Какого черта ты полезла?! Что я тебе сказал делать?!

Меня трясло. От облегчения, страха, и от осознания, что все получилось. Несмотря на ярость, парень мягко посадил в "ауди", запрыгнул сам, и мы буквально полетели. Никогда не ездила на подобной скорости! Кажется, нас ждет целая охапка штрафов… Хорошо хоть дороги были полупустые.

– Черт! Ты чем думала?! Охренеть просто… – Марк шипел без остановки, и я в итоге не выдержала:

– О том, чтобы помочь твоей заднице выбраться! Не тупи, пожалуйста. Ты бы мог уйти, зная, что мне будет плохо? Вот и я не смогла! А ты самоуверенный идиот, которому явно жить надоело!

– А если бы я не успел? А, Поля? – он меня обжег злым взглядом. – Кто из нас более самоуверенный? Я, который понимал, на что иду, или ты, полезшая в тыл с треклятой перцовкой?!

– Мы оба, – уже более спокойно отозвалась я. – И давай забудем это?

– Забудем? Поля… – Марик, не взирая на то, что его сбитые костяшек кровоточили, закрылся ладонью в русые волосы. Выдохнул. – Полинка… моя ненормальная храбрая девочка. Не знаю, чего мне хочется больше – придушить тебя или поцеловать.

– Аналогично, – я встревоженно оглядела его – губа немного распухла, на щеке наливается синяк. Надо было и во второго урода прыснуть перцовкой! И пнуть напоследок. – Не болит?

Он неопределенно пожал плечами, чуть поморщившись, коснулся скулы и отмахнулся:

– До свадьбы заживает.

Дома я заставила снять с Марка всю одежду, кроме белья, чтобы удостовериться в том, что он от меня не скрывает ушибы. Он не хотел и раздевался с большой неохотой.

– Знаешь, как ты меня бесишь? Ужасно.