Любить нельзя

Горячая ладонь скользила по моей коже, оставляя за собой толпу жгучих мурашек и тонкие искры удовольствия.

Я резко подскочила на ноги, вырвавшись из мужских объятий.

– Слишком много совпадений! Вот она, несостыковка, верно? Вдруг ко мне подкатывает Клинов, потом авария, затем… – со свистом выдохнула воздух, – затем…

Пазл в моей голове почти сформировался. Пока не полностью, но совсем чуть-чуть, еще капельку информации, и мозаика соберется в цельный рисунок.

Широкими шагами измерила пространство перед кроватью. Остановилась. Следующий шаг не позволил сдать Марк – плавно поднялся и одним движением опрокинул меня на постель. Накрыл собой раньше, чем успела осознать его действия.

– Эй, стоп! Горшочек, не вари! – досадливо поморщился. – Потому я и не хотел тебе ничего рассказывать, упрямица.

А меня уже начали жевать собственные тараканы, подкидывая столько нюансов, что хватило бы мне для причин самобичевания на всю оставшуюся жизнь.

– Возможно, я виновата, что… – опустила взгляд, ощущая себя преотвратно.

– Что за глупости?! – рыкнул Марик, заставив смотреть на него. – Перестань.

– Глупости и чушь, – не согласился со мной он. – Не накручивай себя попусту.

Открыла рот, чтобы возразить.

Знаете, говорят, молчание – золото. Решила прислушаться к древной мудрости. Если оно и не драгоценность, главное – с ней попа целее будет.

– Хорошая девочка, – похвалил меня парень, при этом совершенно не собираясь подниматься с меня, и с сожалением добавил: – Даже жаль.

Вспыхнув, в сердцах выдохнула:

Четко очерченные губы растянулись в дьявольской улыбке, и Марк, склонившись ко мне еще ближе, хотя я думала, что это уже невозможно, произнес:

– Хотел бы я соврать, но тебе не могу. Да и смысл?

Серо-стальное небо опустилось слишком низко, и кажется, что верхушки обнаженных деревьев протыкают полотно облаков и стремятся добраться и до белого, почти не греющего солнца.

Я с какой-то необъяснимой паникой осматриваю кладбище через приоткрытые ворота. Только смотрю – зайти одна не рискну. Страшно.

"Бояться надо живых людей, Полина", – повторила про себя в очередной раз.

Но страшно мне не от осознания, что под землей, на которую я наступаю, лежат мертвецы. Я трушу из-за воспоминаний, что несомненно упадут на меня и останутся еще долго лежать на душе. Увижу надгробие двух самых мне близких, и снова окажусь на дне с камнем на шее. Вот так я устроена, так неправильно собрана – буду жить относительно спокойно, пока не столкнусь с прошлым.