Эра негодяев

— О том, что произошла вынужденная…

— Дорогой товарищ, не смешите меня! От удара о полосу самолет развалился на части! Если вынужденная посадка — это когда мотор в двухстах метрах от фюзеляжа, а кабина пилотов по размерам приближается к кастрюльке для гуляша — то тогда это была вынужденная посадка.

— То есть самолет уничтожен?

— Ну, формально можно сказать, что не до конца — пол-фюзеляжа осталось в целости, и выжило два оператора РЛС.

— Остальные ушли в страну вечной охоты… Американцам крайне невыгодно признавать, что их самолет был сбит над Будапештом. Поэтому они и придумали эту версию с вынужденной посадкой. Тем более — 'хокаев' на полосе было несколько, они один из них слегка демонтировали и предъявили репортерам. А взрыв объявили выхлопом топлива из-за неисправности мотора. Вы же знаете, эти ребята в деле сокрытия улик — выдающиеся мастера.

— Хорошо, Кальман. Наш парень имеет возможности принимать гостей?

— Ну, дорогой товарищ! — Лошонци развел руками: — Вы хотите невозможного! Это все же тюремная больница, а не приют святой Эржбеты…

— Ладно, тогда у меня будет к вам просьба. И не ищите в ней двойной смысл, это сугубо и исключительно личное дело нашего парня, к шпионским страстям оно никакого отношения не имеет. Вы поддерживаете контакт с Ференцом Молнаром?

Лошонци скептически покачал головой:

— У бедняги Ференца и так проблем — море. Зачем ему иметь отношения с бывшим коллегой, если он и сам в своем кресле держится еле-еле? Нет, не поддерживаю.

— Но телефон и адрес его у вас есть?

— Телефон есть. Адрес…. Живет где-то в Уйпалоте, в новых домах, что построены были как раз накануне краха коммунизма. Это вообще хороший район, не чета нашему.

— Ну, вот и хорошо. Позвоните ему как-нибудь в ближайшее время, и передайте вот что. Дескать, Александр Леваневский лежит в тюремной больнице по адресу — скажете адрес — и мечтает увидеть некую фрау Шуман. И если дорогой господин Молнар посчитает возможным эти слова фрау Шуман передать — то сделает большое и благородное дело.

Кальман Лошонци иронично улыбнулся.

— Хм… Вы хотите взять на крючок старину Ференца?

Левченко отрицательно помахал головой.

— Нет, дружище Кальман. Мы хотим, чтобы у нашего подзащитного появился шанс. Шанс исправить ошибку, которую он сделал семь лет назад…. И ничего больше. Наш стрелок в свое время был неистово влюблен в эту самую фрау Шуман — не спрашивайте меня о подробностях, но поверьте на слово, это была настоящая любовь.