Эра негодяев

Пожилая киоскерша протянула ему свернутую карту города и запаянную в целлофан телефонную карточку.

— Меннибе кёрул а явиташ? — спросил он у продавщицы — и тут вдруг с запоздалым сожалением понял, что в спешке они не поменяли на пункте пропуска доллары на форинты. У него не было ни одного не то, что форинта — сраной монетки в двадцать филлеров на руках не имелось!

— Otszaz hatvan forint, tesek! — проворковала из своего окошка тетка. Но, не увидев движения за деньгами, она тут же насторожилась.

— Эдь перц… — он беспомощно оглянулся, надеясь на чудо — вдруг где-нибудь поблизости окажется обменник? Чуда не наблюдалось — спасительной надписи Penzvalto не было нигде.

Тётка внимательно смотрела на Одиссея, и в глазах ее он ничего хорошего для себя не видел. А, была не была! В конце концов, должны же быть у них дорожные издержки! — и с этой мыслью Одиссей положил на прилавок бумажку в десять долларов.

— Кет эзер форинт. — Пусть старуха малость наживется!

К его удивлению, киоскерша спокойно взяла бумажку, прощупала ее — а затем, пошерудив в своей кассе, выдала ему сдачу; причем, насколько он понял, пересчитав венгерские бумажки — рассчиталась она с ним честно, почти в строгом соответствии с действующим курсом.

Мда-а, однако — воспитание…

— Кёсёнем сейпен! — бросил он продавщице и тут же увидел стоящий рядом с киоском телефонный автомат.

Разорвав пластиковую упаковку, он тут же вставил карточку в приемник и набрал семизначный номер.

— Udvozlom! — голос с той стороны прозвучал четко, как будто говоривший эти слова находился от Одиссея на расстоянии протянутой руки,

— Янош, приветствую, это Леваневский Александр!

— О, Саша! Привет, привет! Ты уже в Будапеште?

— Я — да, а музыка моя еще, похоже, нет. Но завтра будет стоять у ворот склада. У вас ничего не изменилось?

— Нет-нет, ваши пианино ждут, я же договорился. В течении трех дней развезем все по магазинам. У вас какие планы?

— Сейчас с коллегой еду в гостиницу, а вечерком хорошо бы встретиться.

— Да, отлично. Вы где планируете остановиться?

— Как и в прошлый раз, в 'Меридиане'.

— Отлично, я в восемь за вами заеду. До встречи!

Однако как радуется! Еще бы, ответственности никакой, а тринадцать косарей в карман оп! — и упадут. Пятьсот ему нужно будет сразу отстегнуть, а потом еще друг сердечный Янош с каждого проданного рояля, как называет инструменты Игорь, получит еще по полкосаря.