Заговор небес

Если вообще можно всерьез рассматривать версию, где в качестве главного подозреваемого выступает восьмилетняя девочка – которая к тому же в момент убийства находилась в Швейцарии.

Подобный поворот был бы совершенно новым словом в детективе.

Дочка, разумеется, в конечном итоге получит все – но для этого ей надо будет лет тринадцать ждать – и непрерывно учиться. Хорошенький стимул для убийства.

Можно было при желании отработать еще одну, чуть менее сумасбродную версию: Настя настолько увлеклась молоденьким Вовочкой, что изменила завещание в его пользу (отняв все у собственной дочери). И сестра Варвара об этом пока ничего не знает. А Вовочка, испугавшись, что Настя передумает в обратную сторону, взял да и убил ее…

Н-да!.. Вовочка, конечно, альфонс. И грибов, сволочь, не ест… Но и эта версия выглядела слишком уж экзотической…

Я вздохнул и отложил лист Вовочка Демьянов в сторону.

Но жирный крест на нем пока ставить не спешил.

Я взял другой листок, на котором сверху было написано: Валентина Лессинг. На это у меня имелись свои основания.

Дело в том, что уже закругляя беседу с Настиной сестрицей, в точности следуя психологическому закону, как проводить интервью: главный вопрос должен был прозвучать в конце разговора – и как бы мимоходом, я спросил:

– Не исключено, что, Настю убили. А на даче тогда рядом с Настей были только знакомые Анастасии Филипповны по аэродрому… Вы же их немного знали? Хотя бы по рассказам?

Варвара Филипповна кивнула.

– Как вы думаете, кто из них мог это сделать?

И тут собеседница меня удивила. Ни секунды не промедлив, она ответила:

– Валька. Валька Крюкова. Или как там ее сейчас – Лессинг.

– Почему? – искренне поразился я.

– Да потому, что Валька Насте – всю жизнь завидовала. Лютой завистью завидовала!.. И – ненавидела! Ненавидела – потому что завидовала!

– Чему же она завидовала? У нее, Валентины-то, и у самой по жизни все было хорошо…

– А тому она завидовала, что Настя моя – всегда первая. Ясно? А ей, Вальке, тоже такой хотелось быть… Первой! Первой! Да бодливой корове бог рогов не дает. Вот она и мучилась всю жизнь, шипела из-под углов!..

– Ну, завидовала… – протянул я. – Но не настолько же, наверное, чтобы убивать…"

"– Настолько! Именно – настолько!

Я внимательно посмотрел на немолодую женщину. Ее жгучие черные глаза смотрели прямо и воспаленно. Она нисколько не шутила. Варвара Филипповна была абсолютно убеждена в том, что говорит. Она, похоже, искренне ненавидела Валентину Лессинг.