Заговор небес

Жить стало легче. Я глубоко вздохнул.

– Однако тогда, в «Балчуге», – продолжал я, отвернувшись от окна к слушателям, – все улики, как нам тогда казалось, неопровержимо указывали на Фомича… Мы бросились сюда… Но… – я усмехнулся. – «Но мы нашли его уж на столе, как дань, готовую земле…»

Этой цитатой, иронией своей, я пытался снизить накал страстей, который сопровождал нас весь сегодняшний день. Однако Катя не приняла мой черный юмор – опять скривилась. О'Гар, конечно же, вообще ничего не понял: что значат сии стихи и при чем они здесь.

– Однако все эти мои построения, – сказал я, по-прежнему меряя шагами комнату, – были моим домыслом… И они, конечно же, вы правы, уважаемая Екатерина Сергеевна, вовсе не улики… Улики против Маркеловой появились гораздо позже. Уже сюда, в Колосово, поздним вечером мне позвонил мой старший товарищ и помощник, бывший полковник КГБ Валерий Петрович Ходасевич. Сегодня утром я попросил его посодействовать в моем расследовании и задал ему два вопроса. Один из них был таков: совпадает ли челюстно-лицевой рисунок трупа той женщины, что была найдена после пожара в квартире Маши, со стоматологической картой гражданки Маркеловой?.. Право, не знаю, как полковнику Ходасевичу удалось так быстро ответить на этот мой вопрос… Разве что стоматологические карты на всех россиян хранятся не только в клиниках, но и в архиве КГБ…

Мистер О'Гар содрогнулся. О, как велик страх иноземцев перед могущественной Кэй-Джи-Би! Я не стал разуверять, что просто пошутил. Пусть американец верит во всевластие нашего Большого Брата. Хоть чем-то мы же должны перед ними гордиться!

– Так вот, – продолжил я, – мой старший товарищ из Кэй-Джи-Би сообщил мне, что «зубная» экспертиза неопровержимо показала: несчастная, найденная в огне в квартире Маши, – это вовсе не Маркелова!

На этот раз оспаривать мои слова не стали: собеседники молчали. Мистер О'Гар попыхивал сигарой. Катя держала руку с дымящейся палочкой на отлете – вверх поднимались тонкие сизые струйки дыма. Лицо ее оставалось грустным и безмерно усталым.

– И это, – проговорил я, остановившись посреди комнаты, – это, господа присяжные заседатели, уже улика. Настоящая, стопроцентная и неопровержимая… А теперь… Теперь, дорогая Екатерина Сергеевна, – учтиво обратился я к Кате, – не могли бы вы рассказать нам, каким образом Мария Маркелова сумела так повредить парашют бедного Фомича, что он разбился? Если она вообще в состоянии это сделать?

Катя затушила наконец свою вонючую сигару. О'Гар последовал ее примеру.