Осколки неба

Возможно, не всегда правильно, но я пытаюсь не поступить подло ни с кем.

Лиза хотела сказать, что знает, но не могла произнести ни слова. И вообще ей казалось, что она сейчас зарыдает в полный голос.

— Я просто не ожидал такого именно от тебя. От кого угодно, только не от тебя. — Володя усмехнулся. — Ошибся. Я в тебе ошибся.

— Нет, нет, — воскликнула все же Лиза. Подошла к Володе, попыталась обнять, но он покачал головой — и она опустила руки. — Пожалуйста, Володя… — Голос был тихим, жалким. — Не надо так, я просто сглупила…

— Иди к себе, Лиз, — сказал он устало. — В этом разговоре нет решительно никакого смысла.

— Есть, есть. Я же прошу прощения…

— Этот… тоже хотел попросить у тебя прощения. Нужно оно тебе, Лиз?

Она похолодела. Не только потому что Володя вспомнил про Дениса, как она минутой назад, а потому что он сравнил ее с ним.

— Не нужно, так ведь? И мне не нужно, чтобы ты просила у меня прощения. Я все понял. Я на голову хороший. Прекрасно, когда я забочусь о тебе и ношу тебя на руках, но как только я хочу позаботиться о ком-то еще — это уже не устраивает. Как только я хочу сгладить неприятные впечатления о разрыве для человека, к которому неплохо отношусь — это уже раздражает. Но вот такой я. На голову хороший, правильно Маша говорит. А чтобы ты перестала меня таким считать, мне надо тебя изнасиловать, да, Лиз?

Она вздрогнула от неожиданности, посмотрела на него непонимающими глазами и сжалась от страха.

Володя криво улыбнулся и покачал головой.

— Испугалась. Ох, Лиза. Иди к себе. Не сделаю я тебе ничего плохого. Просто сегодня не трогай меня, пожалуйста. Я хочу побыть один.

Она сглотнула, устыдившись собственного страха, и тихо сказала:

— Пожалуйста, хотя бы поешь.

— Попозже, — Володя вновь отвернулся лицом к окну, давая понять, что разговор закончен, и замолчал.

Лиза стояла на месте еще несколько секунд, глотая слезы, а потом все-таки сделала, как он просил, уйдя к себе в комнату.

Так прошел весь день.

Володя находился у себя, а Лиза — у себя, и они не разговаривали друг с другом. Только вечером она услышала, как он прошел на кухню, зашумел чем-то, поставил чайник — видимо, все-таки решил поесть.

Лиза хотела выйти и поговорить с ним еще раз, но от голода — она ведь тоже не ела и не пила весь день, — и бесконечных переживаний не смогла встать с кровати. Лежала, смотрела в потолок и чувствовала себя совершенно опустошенной морально и физически.

Наверное, нужно вставать, собирать вещи и возвращаться к маме с Верой.