Я (не) ведьма

Но внезапная догадка отодвинула любовные страдания на потом.

— Ожерелье! — воскликнула я и пояснила удивленному Рэнделу: — Я опять порвала цепочку на том проклятом ожерелье, спасибо твоему братцу. Наверное, оно осталось в клетке. Вся эта чертовщина началась, когда я надела ожерелье. Как на венчании…

— Ничего не понимаю, — признался рыцарь, и я быстро пересказала ему о поездке к Варле и о странном действии рубинового ожерелья.

— А куда ты уехал? — спросила я подозрительно. — Раскел сказал, что отправил тебя за какой-то важной вещью, чтобы с ее помощью победить колдунов.

— Думаю, он просто избавился от меня на пару дней, — сказал Рэндел очень спокойно. Так спокойно, что я втайне позлорадствовала, предвкушая, что ждёт Раскела, когда мой рыцарь его встретит. — Сказал привезти какую-то ерунду от кузнеца из деревни за рекой. Я только там понял, что это обман, и гнал обратно, как сумасшедший. Приехал — и сразу понял, что они решили принести тебя в жертву. Во всем замке ни единой души. Никто не услышал бы твоих криков.

— Не услышал бы, — произнесла я задумчиво. — Раскел — самая мерзкая гадина, после Манилы.

— Он верен королю, — поправил меня Рэндел.

— А ты? — спросила я с вызовом."

"— Я верен тебе. Хочу быть тебе верным. Но Чед — мой брат… Мне оставалось только горько усмехнуться:

— Он твой брат, он ваш король — и вы держите его в такой грязи, в сырости…

— Раньше мы держали его в комнате в северном крыле. Но он выл. Мы побоялись, что ты узнаешь обо всем раньше времени и перепрятали его в подвал.

— Бедняга… Как это с ним произошло?

— Это колдовство, наверное, — сказал Рэндел не совсем уверенно. — Еще вечером с ним все было в порядке, он даже шутил. Посмеивался надо мною и Эриком, а наутро мы нашли его… вот таким. Он сидел в гостевой комнате, лаял, кусался. И никого не узнавал.

— В гостевой комнате? — быстро переспросила я, и в глубине души тенькнули тревожные колокольчики. — В той, куда ты принес Манилу, когда она свалилась с лошади?

— Да, — ответил Рэндел немного удивленно. — В гостевой комнате. А почему ты спрашиваешь? Это важно?

— Не знаю.

Я и в самом деле не знала. Но мне казалось, что всё в этой истории не так просто, как видится. Всё это — лишь картинка, лишь цветочки на поверхности, а правда — она где-то там, под цветочками, глубже, гораздо глубже…

— Давай сбежим отсюда, — предложила я. — Просто сбежим. Бросим это всё.

Он молчал и молчал так долго, что мог бы уже ничего и не говорить — я поняла, что никуда он бежать не собирается.