Лето не вечно

Все люди, события, факты в этой истории связаны между собой теснее, чем предполагалось вначале.

– Пожалуй, я соглашусь.

– И вот еще что, – проговорила Ульяна. – У Кружилихи и Конюхова были близкие отношения.

Богданов оторопел:

– То есть как?

– Он к ней похаживал.

– Надо же. – Скрывая улыбку, Богданов опустил голову. – До пенсии рукой подать, а они вон что сообразили!

Ульяна как никогда серьезно взглянула на него:

– Все люди хотят счастья. Лето не вечно.

Однако он не стал развивать эту тему и перевел разговор на другую:

– Я говорил с Дюковым.

Ваши охранники каждую ночь видят свет в мезонине усадьбы. Может, пройдемся, посмотрим, что там?

– Идем. – Ульяна отодвинула кресло и встала из-за стола.

Покинув территорию пансионата, они пересекли сосновый лесок, спустились по косогору к реке и вошли в главные ворота усадьбы. Там у фундамента разрушенной ограды копались в земле студенты: кто на поверхности, кто в неглубоком котловане. Чуть поодаль были уложены пласты снятого дерна. Младший научный сотрудник Вяземский катал по траве тележку, похожую на квадроцикл, только без кузова.

– Здравствуйте, Георгий! – окликнула его Ульяна. – А где же Лев Николаевич?

Вяземский выключил свой агрегат и вытер вспотевшее лицо.

– Профессор уехал в город.

Приблизившись, Богданов оглядел тележку, похлопал по ней рукой и поинтересовался:

– Что за машинка?

– Георадар, – ответил Вяземский. – По-другому – земляные очки. Позволяет обнаружить предметы под землей, при этом увидеть их контуры и глубину залегания.

Например, сложенные из камней стены древних жилищ.

– С такой-то машинкой вы быстро все откопаете, – сказал Богданов.

– А вот это мнение дилетанта, – осадил его Вяземский. – Главные инструменты археолога – кисть, шпатель и совковая лопата.

Ульяна тронула Богданова за руку:

– Нам нужно идти.

Чуть помедлив, он развернулся, прошел несколько шагов и процедил:

– Вот ведь козел…

Как и ожидала Ульяна, в мезонине многое изменилось: прибавилось битого цемента и поубавилось плитки. Теперь голландская печь стояла в первозданном виде – облицованная оригинальными изразцами.

– Потери налицо, – сказал Богданов и поднял с пола забытую кем-то плитку. Покрутив ее в руках, показал Ульяне. – Смотри-ка, она пронумерована.

– Тысяча сто сорок восьмая, – прочитала она и забрала у него плитку. – Думаю, номера на плитках для того, чтобы сложить их в нужном порядке.

– Но, судя по тому, что пазл в кабинете коллекционера не сложился, на стену и печь их лепили произвольно.