Не твой сын (СИ)

- Пусть тогда приходит и садится дома.

- Я тоже предложила, она ни в какую!

- Ясно, - проговорил он, пряча довольную усмешку в глубине глаз. И собирался уже ответить, но в этот момент в коридоре показался Макашов. Алишер обронил в трубку:

- Я перезвоню позже.

И направился Макашову навстречу.

Они коротко поздоровались, и сразу повисло молчание. Заместитель Анны выглядел подавленным. Некоторое время смотрел на стеклянную дверь палаты, потом сказал:

- Я и предположить не мог, что все так серьезно.

Алишер кивнул своим мыслям, потом взглянул на него искоса и спросил:

- Павел Андреевич, что для вас воля покойного?

Тот сразу осекся, взгляд стал колючим.

А Шамаев продолжил, глядя в сторону:

- Если Илья считал нужным оставить все жене и сыну, к чему было пытаться извратить его волю? Вам бы следовало задать себе вопрос: почему возможным опекуном обозначили вас, а не родителей Анны.

- Я не имел намерения как-то навредить ребенку, - процедил тот, сжав зубы. – И я готов нести ответственность. Но я хочу оправдаться и разъяснить Анне Васильевне причину моих действий и мотивы.

- Что вы намерены разъяснить? Что вы ни при чем, а покушение на нее устроила женщина, которую она считала матерью?

- Она должна знать правду.

- О том, что вы действовали за ее спиной, чтобы устранить ее чужими руками и получить опеку над ребенком?

- Клянусь! У меня и в мыслях не было! – вскричал тот, но смешался и с силой провел ладонью по лицу и оглянулся на дверь палаты. - Я опасался, что кто-то может… С нечестными намерениями.

Шамаев покосил на него, потом мотнул головой.

- Идите. Вы же видите, вы сейчас не вовремя.

Дождался, пока Макашов уйдет, а потом перезвонил жене и сказал:

- Вы где, недалеко? Угу. Подходите сюда прямо сейчас.

***

Наверное, сейчас действительно было не время. И очень не хотелось нарушать возникшее между ними понимание, но Вадим не мог больше откладывать:

- Прости, я не должен был.

- Что, не должен был? – Анна нахмурилась.

А он сглотнул и прикрыл глаза, отворачиваясь.

В этот момент перед ним пронеслась вся жизнь, все, что в ней было за эти годы. И да, он не стал говорить ей, что эти годы не жил, а существовал. Слишком банально. Да и кого винить в своих ошибках? Только себя.

- Я не должен был говорить этого тогда.

Женщина стала отстраняться.

- Нет! Аня, прошу тебя, - заговорил он жарко. – Выслушай меня один раз.

Она секунду молчала, потом сказала:

- Хорошо.

- Проблемы, - начал он, видя, как в ее глазах отражается холод.