Магическая практика. Пройти и (не) влюбиться

Неужели я его так задела? Ого! Некоторое время мы сверлили друг друга взглядами. Я сглотнула и выдавила:

– Благодарю.

Леон скупо кивнул и отошел.

Будет знать, как меня злить и наряжать в нелепые платья. Он-то провел ночь в тепле, на удобной постели, в отличие от меня.

Я успела поесть и сделала несколько глотков черновника, когда явился денщик начальника гарнизона.

– Нобиле Фальконте, мастра Ардженте, капитан Ротондо ждет вас в своем кабинете.

Внутренности скрутились в узел от волнения. Я нервно подскочила, собираясь оправить форму, вспомнила про платье и мысленно застонала. Остается перед лицом начальника сделать вид, будто ничего необычного не происходит.

Нобиле Ротондо работал, сидя за столом. Он услышал шаги, вскинул голову и… Клянусь, я такого никогда прежде не видела: его круглые глаза едва не выскочили из орбит от удивления.

– Это… Хм… Что сие означает, мастра Ардженте? – Он потер висок, наверняка про себя проклиная всех практикантов вообще и девушек-боевиков в частности. – Впрочем, неважно. Подойдите оба.

Перед капитаном лежала бумага, которую он только что закончил писать. На наших глазах он взял печать и поставил оттиск. Забрезжила призрачная надежда, что начальник гарнизона решил избавиться от обузы в нашем лице, просто подписав практику.

– С этим документом вы поступите в распоряжение старосты деревни Кранивилья.

Кранивилья, Кранивилья… Смутно знакомое название… Точно, ее упоминали на лекции по истории магии, когда рассказывали о темных временах. Деревушка, затерянная в предгорьях. Люди там селились задолго до противостояния с Кардисом Морте, да так и остались там жить уже после великой битвы. Последний оплот цивилизации: дальше лежала пустошь.

– Он несколько раз отправлял запрос на боевого мага с жалобой, что домовые расшалились.

Я невольно прыснула. Капитан вперил в меня суровый взгляд.

– Да, мастра Ардженте, это все невежество и предрассудки, но мы обязаны проверить. Практику проходить будете в деревне.

Серьезно? Это больше напоминало ссылку ненужных в гарнизоне студентов. Вроде как и при деле, и в то же время перед носом не маячат.

– Позвольте обратиться, капитан… – начал Леон.

– Не позволяю! – рявкнул капитан. – Вы вообще не имеете права голоса, денщик.

Все решено, объясняться бесполезно. Может, и к лучшему? Не думаю, что в гарнизоне для меня нашлось бы толковое занятие. В деревушке, конечно, тоже тоска и скука смертная, но вдруг да отыщется захудалая нечисть, на которой я потренируюсь.