Вредность - не порок

А вот Алекс хоть и казался внешне спокойным, был весь на нервах. Я просто чувствовала это. Не зря же он решился потерять целые сутки в Старинске. Не проходило ощущение, что он лучше других понимает происходящее. Или догадывается, но боится признаться в этом даже себе.

Кстати, об Алексе… Надо вернуть ему это кольцо. Я потянулась за украшением, но ничего не обнаружила и сдавленно пискнула. Вот леший!

— Что-то не так? — обернулся на мой возглас мужчина.

— Кажется, я потеряла твое кольцо.

— Ничего страшного, — отмахнулся он.

 — Найдется.

Единственная кровать досталась мне. Только Лап решился меня потеснить и вольготно раскинулся на подушке. Но это даже хорошо. Бархатное кошачье урчание всегда лучше любого успокаивающего зелья действовало на расшалившиеся нервы. Наскоро умывшись в тазике (вот ведь странность: этот дом буквально вопит о более чем приличном достатке, а об элементарных удобствах никто не позаботился), забралась под теплое одеяло и провалилась в сон.

Разбудило меня странное жжение в области безымянного пальца.

Еще немного времени потребовалось, чтобы понять, где я нахожусь. Все-таки спросонья мысли слегка заторможены. Впрочем, в моем случае, наверное, не только спросонья.

Когда глаза наконец более-менее привыкли к темноте, я огляделась. Вроде бы все в порядке — насколько подобное вообще возможно, когда под боком эта злокозненная парочка. Алекс спал на диване. Габриэль до сих пор где-то шлялся. Вот уж кому на месте не сидится. А еще говорят, что это у меня шило в этом самом месте!

Жглось кольцо.

Откуда оно взялось, я же его потеряла? Но нет, украшение было на пальце, только теперь светилось золотистым светом и немилосердно пекло. Даже кожа покраснела. Я попыталась снять с себя эту гадость, но не тут-то было. Кольцо сидело как влитое. Оно словно приросло ко мне.

От терзания многострадального пальца меня отвлек негромкий шорох. Я замерла и прислушалась. Шорох постепенно оформился в шаркающие шаги. Я откинулась на подушку и из-под полуопущенных век стала наблюдать за происходящим.

По мере того как шаги становились отчетливее, жжение усиливалось.

Где-то сбоку раздался тихий скрип. Я осторожно скосила глаза. На соседней подушке сидел Лапус. Шерсть вздыблена, глаза яростно сверкают. Он настороженно осматривался по сторонам. Вот когда вспоминаешь, что кот — тоже хищник!

Дверцы большого деревянного шкафа, стоящего у стены рядом с кроватью, потихоньку открылись. Руку в последний раз обдало жаром, и в нее лег небольшой серебряный кинжал.