Вредность - не порок

Оно плескалось в глазах, сквозило в движениях, все больше и больше овладевало им, заставляя безрассудно кидаться на властелина, принявшего боевую ипостась. И когда он успел свихнуться?

Глянув на Рогенду, я поняла, что он не одинок. Ей удавалось усидеть на месте едва ли не через силу, на спор с собой. Пожалуй, не будь фальшивая хранительница такой тварью, я бы даже прониклась сочувствием. Вон как ее забрало. На лице — напряженное ожидание и какая-то безысходность, губы сжаты в тонкую нитку, холеная рука с ярко-алыми ногтями нервно теребит поводья, а во второй извивается, чувствуя состояние хозяйки, плеть.

Плеть? Извивается?! Вот же леший! Только этого не хватало. Она где-то разжилась боевым артефактом.

Кажется, все, что было до этого — всего лишь мелкие неприятности, и сейчас они угрожают превратиться в крупные проблемы.

Словно прочитав мои мысли, эта гадина взмахнула плетью. Воздух разрезался всполохом алого света, и по рубахе Дармира стало растекаться красное пятно.

Меня мелко затрясло.

Последний наемник упал замертво.

Проявившийся Габриэль плавно спланировал возле пострадавшего. Вид у того был совсем умирающий, впору завещание писать. Лекарь привалился к стене бывшего храма и, казалось, был готов отправиться в гости к богам.

— Дармир, пень ты трухлявый, не вздумай помереть! — заволновался ангел и принялся вместе с Любой нарезать круги возле раненого. — Я же тебя самолично прибью, если ты сдохнуть посмеешь!

Только Алекс не обращал на происходящее ни малейшего внимания, полностью поглощенный противником.

Если я правильно понимаю ситуацию, властелин мог прибить его в любой момент. Но почему-то не делал этого.

Я шагнула к Рогенде прежде, чем она успела замахнуться еще раз. Уж лучше пусть в мою сторону машет своей плеткой — глядишь, и я на что-нибудь сгожусь. Руки меленько тряслись, из головы выветрились все заклинания до единого. Тьфу ты, как же не вовремя мозги заржавели! Упрямо задрав подбородок, я взглянула ей в глаза. Страха не покажу, не дождется.

Плеть обвилась вокруг ее запястья, словно тонкая черная змейка.

— У вас была отличная возможность скрыться и залечь на дно. — Надо ее разговорить. Пока она будет толкать злобную речь, я что-нибудь придумаю. — Неужели тяга делать гадости оказалась сильнее?

Рогенда смотрела на меня, как на жирного прусака, нагло прогуливающегося по ее любимому сапогу. И придавить жалко — сама же испачкаешься, и отпускать с миром неохота.

— Много ты понимаешь, — зло бросила она. — Влас обещал снять отлучение.