Ребенок (не) от бывшего мужа

И что я дурная, и что шалава, испортившаяся в Москве, и что меня нельзя было отпускать дальше местного магазинчика, а меня отправили в саму столицу, и что принесла с собой приплод.

А потом тетя увидела Милу и, кажется, оттаяла.

Дом, в который я вернулась, оказался совсем не таким, каким я его помнила.

Во-первых, тетка сделала ремонт, даже организовала небольшую пристройку. Во-вторых, купила новой мебели, вещей. А еще высадила, наконец, глициний, о которых давно мечтала.

Дети, разъехавшиеся по разным крупным городам, помогали, кто чем мог.

Но что-то в нем изменилось. И во дворе, и в самом доме. Что-то помимо внешней мишуры.

— Совсем пустой, — озвучила мои мысли тетка, садясь за большой, круглый стол времен советского союза. Мы за ним часто мешали тесто, делали домашние вареники или пирожки.

— Теть Лид… ты в порядке? — Я села рядом и осторожно коснулась худого плеча родственницы.

Она выглядела, как и всегда. Строгая юбка в пол, аккуратная белая блуза, старомодная косынка на голове, только вот глаза… глаза были грустными, а раньше всегда горели живым огнем.

— Знаешь, Анька, я вот думала, выращу вас всех, разъедитесь вы в разные стороны и, наконец-то, я вздохну! Смогу отдохнуть хоть немного… — тетка грустно усмехнулась. — И так и получилось. Вы все выросли, поуезжали из дома и забыли обо мне, о родной деревне. У меня ведь уже почти год, как никого не было из вас в гостях…. Деньги вы все регулярно шлете, я вон, смотри, — пожилая родственница обвела взглядом дом, — и ремонт сделала, и все, наконец-то, чисто, аккуратно, да только вот на душе пустота, а на сердце камень.

Горько это – одной остаться.

Я опустила взгляд в пол.

Надо же. Действительно, так и получалось. Я, все мои кузены и кузины разбежались, кто куда, а о матери позабыли. Только деньгами откупались. Я ведь из столицы тоже ни разу не приезжала, чтобы навестить ее. Да что там, звонила, если раз в месяц, и то, считай, хорошо.

— Прости нас, теть Лид…

— Я думаю, что это моя вина.

Я была… не лучшей матерью, — тетка нервно затеребила краешек юбки, а я, не раздумывая ни секунды, тут же потянулась обнимать ее.

— Перестань! Перестань говорить глупости! Ты была замечательной мамой, просто вырастила неблагодарных детей! Это все мы!

Мы с теткой проплакали не меньше часа, а затем своим плачем нас разбудила Мила, чем, впервые за все время моего возвращения, заставила нас рассмеяться.