Ребенок (не) от бывшего мужа

Но помимо нее и бизнеса, которым, к слову, было очень сложно руководить в одиночку, у меня имелись только дурная слава и постоянные скандалы вокруг.

В общем, раздумав, я решил это исправить. Тоже завести себе соцсети. Жениться. Приукрасить Кикимору и выдать ее за свою «чудесную» супругу. Завести с ней ребеночка. Почему бы и нет? Пусть бы потом тоже посмотрели и поняли, что я не страдаю. Что я не остался один. Что их пророчества о том, что я никогда и никому не буду нужен, не сбылись. Что их проклятья не затронули меня.

Что жизнь у меня складывается еще лучше, чем у них!

И в-третьих, было в-третьих. А что, если Мила действительно была моей? Я не мог закрыть глаза на такое существование ребенка. Пусть и лишь гипотетически моего. Нужно было оставить ее жить при монастыре с непутёвой мамашей?

Вот я стоял сейчас возле нее и всматривался, пытаясь найти схожие черты, но девочка спала и было сложно сказать, похожи мы или нет. Да и вообще, как по маленьким детям можно было определить, на кого они похожи?

— Моя или нет? — прошептал я и в ответ Мила завозилась в кроватке.

Для их переезда все было уже обустроено. Я дал приказ своим людям, те скомандовали рабочим, додели все горничные и, уже через два дня после нашего соглашения в ресторане, все было готово.

Красивая, уютная детская для девочки в белых тонах. Отдельная спальня для ее буйной мамочки в шаге от нее.

Аня с Милой переехали ко мне вчера вечером. А на утро я зачем-то пошел в детскую.

В принципе, было воскресенье.

Изредка я позволял себе сделать этот день выходным. Или хотя бы отправляться по делам не спозаранку.

Вот и сегодня решил, что можно прикинуться ленивцем. В конце концов, впервые за несколько лет, я находился в своем доме не один.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — хмыкнул я, внимательно наблюдая за тем, как Мила открывает свои сонные глазки, потягивается и начинает ворочаться.

Глаза у нее были светлые. Как у меня. И ее матери, собственно говоря. Глаза. Они пока что ни о чем не говорили.

Волосы? Я аккуратно поднял малышку и прижал себе. Ее затылок как раз оказался аккурат напротив моих глаз.

Ну, что я мог сказать? Какой-то рыже-каштановый пушок…

— Не блондинка, уже хорошо, правда? — усмехнулся я, удобнее устраивая малую на руках. Малышка что-то угукнула в ответ.

— Не любишь блондинок? — прозвучало сзади и я понял, что мы с Милой уже не одни в комнате.

Повернувшись, увидел еще немного сонную Кикимору.

Аня еще была в пижаме.