Ты меня не заставишь (СИ)

Обычно я просыпаюсь раньше ребенка и многое успеваю сделать. А сегодня не смогла. Вымоталась ночью...

Вдруг носа касается посторонний запах. Это парфюм... Мужской...Знакомый...

Распахиваю глаза, которые не могла открыть до этого. И вижу, что возле дивана, на котором мы с Давидом спим, сидит Рустам Сатаев, мой муж. Резко сажусь на постели, хватаю на руки ребенка, который тоже открыл глазки, но молчит.

-Здравствуй, Оля, - с нечитаемым выражением лица произносит муж, - Далеко же ты забралась...

Его глаза, которые раньше смотрели на меня с теплотой, интересом, страстью, сейчас пронизывают меня холодом. Да и вообще - от его присутствия в комнате становится еще холоднее.

Я сглатываю. Мне страшно.

-Дай сюда ребенка, - выговаривает он ровно.

Отрицательно машу головой. Я не смогу без сына. Он - единственный повод жить.

-Дай сюда ребенка, - повторяет Рустам тверже, - И одевайся. Мой сын не будет расти в таких условиях.

-Что ты задумал? - всё равно спрашиваю, хотя, возможно, было бы лучше промолчать.

-Вы едете со мной домой, - отвечает сухо.

-А дальше? - мой голос хрипит и ломается. Как и душа внутри меня.

-Дальше - ты всё мне расскажешь. И горе тебе, если ты мне солжешь. Но не здесь.

Бросаю взгляд в окно. Во дворе машины и люди, мужчины.

-Оля, не делай глупостей. Мое терпение не безгранично, - обрывает поток моих бредовых фантазий голос Рустама.

Лучше послушаться. Ничего другого мне не остается. Я передаю сына его отцу. И сразу вижу, как смягчается у того лицо. Он принимает ребенка очень осторожно. Но Давид сдвигает бровки. И раздается рёв. Замираю, не зная, как быть.

-Одевайся, Оля! - уже резко говорит Рустам. И отходит к окну, выглянув в которое, сынишка замолкает. Ведь там полно всего нового.

Я тянусь рукой к своему платью.

-Не в это! - осаживает меня Сатаев.

И только сейчас я замечаю вещи - брюки, свитер, носки, даже белье. А еще куртку, шапку и ботинки. Все с лейблами известных фирм. Как в той, прошлой жизни. Ухожу за шторку и переодеваюсь. Почему-то не могу делать этого при Рустаме. Он тихо разговаривает с Давидом. А тот больше не плачет.

Когда выхожу из своего убежища, Рустам спрашивает:

-Как ты его назвала?

-Давид, - отвечаю, уже более-менее контролируя свой голос.

-Хорошо. Его тоже переодень, - кивает на пакет с детскими вещами.

-Его надо покормить... - несмотря на то, что в жизни появилось много интересного, Давил собирается задать жару.

-Корми... - все также холодно отвечает мне Рустам.