Леди (не)Удача

Стоит ли вам самой при таком раскладе считать его другом?

   – Не друҗеские? - Я уже успела накинуть халат и затянуть поясок, но сейчас всё равно замерла в растерянности и даже испуге. Одновременно страшась и желая услышать ответ на свой вопрос как можно быстрее. - А какие?

   Теодор… Посмотрел на меня странно.

   Почему-то кашлянул, прикрыл глаза веками, задумался и,тщательно подбирая слова, произнес:

   – Госпoжа, вы, должно быть, совсем очень многого не помните, может даже о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, но понимаете… Я бы не хотел стать тем, кто вас в это посвятит.

Тема, стало быть, достаточно интимная для обсуждения…

   – Тео, я знаю, что такое секс, – оборвала его сердито, но в то же время чувствуя, как внутри меня слегка потряхивает. - Ты главное скажи: он меня не боится? Не хочет избавиться? Не жалеет, что связался?

   – Кто? - Дракон забавно выпучил на меня глаза. - Граф-то? Экая вы шутница, госпожа! Да он страстью полыхает, как… В общем, полыхaет! И отнюдь не дружески!

   – Страстью? – Судя по жару, прилившему к щекам, я сама сейчас полыхала, как маков цвет, одновременно испытав дичайшее облегчение, смущение и даже злость на своё такое чересчур эмоционально отзывчивое тело.

– Правда?

   Уверена, будь у Теодора руки, он бы уже истово крестился, ну а так лишь преданно заглядывал мне в глаза. Сама я на всякий случай села обратно на кровать, прижимая прохладные пальцы к полыхающим щекам и точно зная, что мой рот живет своей жизнью,так и норовя растянуться от уха до уха.

   Это длилось секунд двадцать, а пoтом меня как ледяным душем окатило.

   А ко мне ли полыхает страстью Маркус? Или к телу Надин?

   Враз стало так холодно и неуютно, скрутило в тугой узел желудок и к горлу подступила горечь разочарования, но даже с этим я сумела справиться, хотя и не сразу. Нет, не сразу…

   Для этого пришлось уйти в ванную и долго-долго умываться холодной водой, заодно подключив, наконец, мозг.

В этом теле его оказалось не так много, как в теле беса,так что я даже душ приняла холодно-бодрящий и лишь спустя где-то полчаса, замерзнув, но вернув себе самообладание, я вышла в спальню, где меня уже ждала немногo взволнованная Шарлотта.

   – Добрый день, – произнесла я первая, для себя уже четко решив, что первым делом самолеты (то есть самопознание), а остальное потом.