Раз и навсегда

Я бы назвала тебя Волком или Императором, это бы соответствовало твоему грозному виду.

Закончив трапезу, пес было пошел прочь, но Виктория быстро вытянула вперед левую руку, показав ему огромную кость.

– Ты должен взять ее из моей руки, если тебе хочется ее получить. – В один миг его мощные челюсти сомкнулись, и он вырвал кость. Виктория ожидала, что он убежит с добычей в рощу, но, к ее восторгу, пес осторожно уселся у ее ног и начал с хрустом глодать кость.

И тут Виктория почувствовала, что небеса смилостивились над ней. Больше она не была нежеланной гостьей в Уэйкфилде – оба Филдинга стали ее друзьями, а в скором времени и Вилли присоединится к ним. Она опустилась на колени и погладила его огромную голову.

– Тебя нужно хорошенько расчесать, – сказала девушка, наблюдая, как его острые, цвета слоновой кости клыки впиваются в столь редкий для него деликатес. – Как бы мне хотелось, чтобы тебя увидела Дороти, – мечтательно продолжала она. – Она любит животных и умеет с ними обращаться. Да она бы запросто научила тебя всяким трюкам. – Эта мысль заставила девушку улыбнуться, а затем затосковать по сестре.

Была середина следующего дня, когда Нортроп сообщил о прибытии лорда Коллингвуда и о том, что лорд Филдинг просит Викторию спуститься к нему в кабинет.

Виктория опасливо взглянула на себя в зеркало над туалетным столиком, а затем присела на пуф, чтобы привести в порядок прическу, перед тем как встретиться с, по-видимому, тучным, бесстрастным и гордым вельможей, характером, конечно же, напоминающим леди Кирби.

– Коляска, в которой она ехала сюда, сломалась по дороге, и фермеры взяли ее с собой, – рассказывал Джейсон Роберту Коллингвуду с усмешкой. – Когда с повозки снимали ее чемодан, два поросенка выпрыгнули на землю, и Виктория поймала одного из них как раз в тот момент, когда Нортроп открыл парадное. Увидев в ее руках поросенка, он принял ее за крестьяночку и велел пойти с товаром на задний двор. Когда Виктория пропустила это мимо ушей, он велел лакею выдворить ее из поместья, – закончил Джейсон, передав Роберту Коллингвуду рюмку кларета.

– Бог ты мой! – смеялся граф. – Ну и прием! – Подняв рюмку, он предложил тост: – За твое счастье и долготерпение твоей невесты.

Джейсон нахмурился.

Пытаясь разъяснить свою мысль, Роберт добавил:

– Поскольку она не убежала и не села на первое же судно, отправляющееся в Америку, могу лишь предположить, что мисс Ситон отличается исключительным терпением – а это самая положительная черта для жены.