Раз и навсегда

Когда маленькая камеристка на цыпочках осторожно входила в спальню, на лице ее блуждала загадочная улыбка. Но зрелище, которое предстало перед ее глазами, заставило ее застыть на месте: хозяйка стремительно, с воинственным видом носилась по комнате, уже одетая, умытая и яростно расчесывавшая волосы. И уж совсем она не ожидала услышать от молодой жены Джейсона Филдинга, который слыл неотразимым любовником, сказанное ледяным тоном:

– Нечего ходить на цыпочках, будто ты боишься своей тени, Рут. Чудовище находится не в этой комнате, а в соседней.

– Ч-чудовище, миледи? – заикаясь, непонимающе повторила бедняжка. – О, – нервно хихикнула она, вообразив, что ослышалась, – должно быть, вы сказали «хозяин»[8], а мне послышалось…

– Я сказала «чудовище», – резко повторила Виктория. И тут же, услышав свой язвительный тон, опомнилась. – Прости, Рут. Наверное, я просто немного… ну, устала.

По какой-то непонятной причине маленькая камеристка вспыхнула и хихикнула, отчего Виктория, и так находившаяся на грани истерики, пришла в еще большее раздражение, несмотря на все усилия убедить себя, что она хладнокровна, решительно настроена и способна логически мыслить.

Часы на каминной полке показывали одиннадцать, когда Виктория направилась к двери своих покоев, через которую накануне вошел Джейсон. Она на секунду задержалась, взявшись за ручку и пытаясь набраться духу. При мысли о том, что придется стоять лицом к лицу с ним и требовать развода, ее тело обмякло, как желе, но она была настроена решительно, и ничто не могло остановить ее. Как только она сообщит мужу, что с их браком покончено, у него не останется никаких супружеских прав. А позднее она решит, куда уехать и что предпринять.

Сейчас главное – добиться его согласия на развод. Хотя разве требуется его согласие? Поскольку она была в этом вопросе не очень сведуща, то решила вести себя разумно и без необходимости не злить его, чтобы он не отказал в разводе. Но с другой стороны, слишком затягивать решение этого вопроса тоже не стоит.

Виктория расправила плечи, потуже завязала пояс своего бархатного пеньюара, повернула ручку двери и вошла в комнату Джейсона.

Подавив желание стукнуть его по голове фарфоровым кувшином, стоявшим возле кровати, она, насколько могла вежливо, поздоровалась.

Джейсон открыл глаза, и лицо его мгновенно приняло тревожное, даже подозрительное выражение.