Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Они улыбнулись друг другу, и, не теряя времени, Эрик встает, заговорщически бьется кулаком о кулак с Бьорном, берет меня за руку и сообщает компании:

– Мы сейчас же выполним требование шеф-повара, иначе больше не сможем сюда вернуться.

Я с удивлением встаю перед взглядами всех сидящих, Флин тоже собирается встать, чтобы пойти с нами, но Бьорн привлекает внимание мальчика и говорит:

– Если ты уйдешь, я съем всю твою картошку фри.

Теперь мальчуган защищает свою тарелку, а мы спокойно уходим. Выходим из зала и проходим по широкому коридору, как вдруг Эрик останавливается перед одной дверью, вставляет ключ в замок, впускает меня и, закрыв за собой дверь, шепчет, торопливо раздеваясь:

– Я больше не могу терпеть, дорогая. Я так голоден, но хочу вовсе не еду.

Смотрю на него в изумлении:

– Так мы что, не идем знакомиться с шеф-поваром?

Пожирая меня взглядом, Эрик подходит ко мне и говорит:

– Раздевайся, дорогая. Ты меня хочешь на пятьдесят баллов, так ведь?

До сих пор не придя в себя от изумления, я только собралась отвечать Эрику, как он с напором хватает меня за талию и усаживает на письменный стол. Разве он не сказал, чтобы я раздевалась?

Сначала он проводит языком по моей верхней губе, потом по нижней, и, когда завершает этот похотливый поцелуй покусыванием, я сама набрасываюсь на него и неистово целую.

Страсть. Возбуждение. Безумная любовь.

В течение нескольких минут мы безумно целуемся и ласкаем друг друга. Эрик настолько горячий, настолько притягательный, что мне кажется, я сейчас полностью расплавлюсь. Однако когда он резким движением задирает мне платье и кладет свои огромные руки на пояс для чулок, я говорю:

– Стоп. – Эрик слушается моего приказа, и, перед тем как он продолжил, я добавляю: – Я не хочу, чтобы ты мне порвал чулки или трусики. Они совсем новые и стоили кучу денег. Я сама их сниму.

Услышав это, он искренне улыбается. О боже! Когда он улыбается, мое сердце колотится как бешеное.

Пусть рвет все, что захочет!

Эрик отходит на шаг назад. Я понимаю, что его желание возрастает. И тогда я без промедлений ставлю ему одну ногу на грудь. Он расстегивает мне сапог, не отрывая взгляда от моих глаз. Делаю то же самое другой ногой, а он со вторым сапогом.

Ох, какой же мой Айсмен похотливый!

Когда оба сапога оказываются на полу, я спускаюсь со стола, делаю шаг назад. Снимаю чулки и кладу их на стол.

От бушующего возбуждения наше дыхание прерывается.