Ты только попроси. Сейчас и навсегда

 – Я рассказала ему, что мне понравилась эта традиция, и он ответил, что мы можем пойти повесить наш замок, когда я захочу. Но после этого мы больше ни разу не говорили на эту тему.

Мы обе смеемся, и Марта недоверчиво шепчет:

– По правде говоря, я никогда не замечала за своим братом подобных романтических выходок. И насколько я помню, когда он был с этой свиньей Беттой, я ни разу не слышала, чтобы у них было что-то особенное в День влюбленных.

Она упомянула эту гадину, и я невольно морщусь.

– Представляю, что могла натворить эта бесстыдница, если она довела тебя до такого состояния, – говорит Марта.

– Да.

– Можешь рассказать?

У меня в голове роятся тысячи мыслей. Я не могу рассказать Марте, что произошло на самом деле. Она не в курсе наших сексуальных игр.

– Там, в Испании, она вмешалась в наши с Эриком отношения, после чего мы с твоим братом поссорились и разошлись.

– И мой брат порвал с тобой из-за этой мерзавки? – ошарашенно спрашивает Марта.

– Ну… не так все просто.

– Он хотел снова с ней сойтись? Если это так, то я его убью!

– Нет, не из-за этого. Произошло одно недоразумение, которое спровоцировало недомолвку, и он поверил ей, а не мне.

– Не могу в это поверить. Мой брат – глупец?

– Да, к тому же еще и мудак.

Мы хохочем и решаем закрыть эту тему, после чего заказываем себе поесть. Мне звонит Эрик. Он сообщает, что уже добрался до Лондона, но я не упоминаю о встрече с Беттой. Так будет лучше.

28

После обеда Марта завозит меня домой. Симона сообщает, что Флин у себя в комнате делает уроки, а она уезжает с Норбертом в супермаркет. Она записала очередную серию «Безумной Эсмеральды», и мы посмотрим ее, когда она вернется. Я поднимаюсь к себе в комнату и переодеваюсь. Надеваю удобную домашнюю одежду, майку и хлопковые штаны, и решаю проведать Флина.

Когда я открываю дверь, он сердито ко мне поворачивается. Ну, меня это совсем не удивляет. Он такой. Подхожу и ерошу ему волосы.

– Как дела в школе?

Мальчик трясет головой, чтобы я от него отстала, и отвечает:

– Хорошо.

Вижу, что его губа лучше, чем вчера. Я качаю головой (это не может так продолжаться) и, наклонившись, чтобы наши взгляды оказались на одной высоте, тихо говорю:

– Флин, ты не должен позволять, чтобы эти мальчишки и дальше делали с тобой то, что они делают. Ты должен защищаться.

– Да, конечно, но, когда я это делаю, дядя сердится, – гневно почти кричит он.

Я вспоминаю, что мне рассказал Эрик, и киваю:

– Послушай, Флин, я понимаю, о чем ты говоришь.