Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Но погибшая батарея оказалась мелочью по сравнению с разбитой вдрызг колонной повозок и пехоты, которую накрыли вражеские танки. Здесь было настоящее месиво. Бойцы помоложе с ужасом смотрели на расплющенные тела, взлетавших с карканьем ворон.

– С тылу ударили, – размышлял механик Хижняк. – У немецких «панцеров» ход тихий. Пока наши расчухались, они уже здесь.

Батарея легких полковых пушек была сброшена на обочину. Аккуратные немцы не стали рисковать и рвать гусеницы о металл. Зато не поленились и перебили бойцов.

На подтаявшем в момент нападения снегу виднелись многочисленные следы убегавших к лесу и оврагу людей. Стреляли с азартом. Дорога была усыпана свежими блестящими гильзами.

Каждая пара следов заканчивалась лежавшим телом. Многие добежали до оврага. Но к оврагу тянулась гусеничная колея легкого бронетранспортера.

– Павел, проверь, – хмуро приказал Ивнев. Карелин его понял. Комбат не рассчитывал найти там живых, у него была другая цель. Хижняк подвел самоходку к краю оврага. На дне его, среди кустов и снега, лежали еще десятка четыре мертвых тел.

Даже по мелочам было видно, с каким ожесточением немцы расстреливали и добивали пытавшихся спастись красноармейцев. Шинели были сплошь издырявлены. Было ясно: стреляли и по мертвым людям, чтобы сильнее исковеркать тела.

Густые заросли терновника, где надеялись спрятаться обреченные бойцы, были скошены, словно косой скорострельным пулеметом, скорее всего МГ-42.

Туда же швыряли гранаты. Некоторые тела были обезображены, лежали вырванные клочья, кисти рук.

Молодой лейтенант, понимая безнадежность, открыл огонь из пистолета.

Наверное, он был совсем молодым, как и все лейтенанты Красной Армии. И может, в кого-то попал или по крайней мере испугал. В ответ ему разнесли пулями голову. Он так и остался сидеть, привалившись спиной к вытаявшему бугру.

– Василий, сбегай принеси документы и пистолет, – приказал ефрейтору Карелин.

– А вдруг там мины… пистолет у тебя же есть.

– Быстрее. Некогда им было мины ставить.

Через несколько минут заряжающий принес новенький ТТ с клеймом «1942 год».

В другой руке Василий держал кучку окровавленных бумажек.

– Ничего не разберешь. В него с полсотни пуль всадили, не меньше. Разрывными башку на части разнесли.

И позже, когда отъехали с километр, увидели на обочине несколько десятков расстрелянных пленных. Это можно было угадать по отсутствию поясов и оружия. Немцы какое-то время конвоировали их, затем надоело. Отвели в сторону, построили и расстреляли.