Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Лихорадочно прикидывал, сумеет ли перескочить ее. Дал полный газ и перелетел двухметровую яму.

Утяжеленная корма начала заваливаться вниз, но механик, мокрый от пота и напряжения, изо всех сил давил на педаль газа. Самоходка тяжело выползла наверх.

Механик с маху догнал убегавшего немца. Удар на скорости о человеческое тело получился таким сильным, что машину подбросило.

– Эй, есть кто там живой? – кричал механик.

– Я живой… десантник.

– Стреляй из пушки, чего смотришь?

– Не умею, – отозвался тот же голос.

– Бей из автомата. Видишь, бегут фрицы. Сожгут к чертовой матери.

Десантник, рыжий худой парень, хоть и оглушенный, открыл огонь из ППШ. Скорострельный автомат (пятнадцать пуль в секунду) в руках не слишком опытного бойца рассыпал беспорядочные очереди, не достигая цели.

Затвор лязгнул – кончился диск. Под машину влетела граната, взорвалась. Еще один немец, присев, открутил колпачок и дернул запальный шнур. Механик тщетно пытался сбить его корпусом, но мешал бугор.

– Стреляй, мать твою! Снаряды взорвутся, на клочки разнесут.

Рыжий сноровисто вставил запасной диск и длинной очередью хлестнул по немцу. Через пару секунд взорвалась выпавшая из руки граната и звякнула мелкими осколками по броне.

– Убил гада! Ей-богу, убил, – кричал десантник и стрелял куда-то еще.

Самоходка Ивнева получила удар в гусеницу. Выкручивая машину, механик развернул ее орудием в сторону танка Т-3, подковавшего машину комбата. Немец собирался выстрелить снова, но не успел.

Капитан, сам наводивший прицел, всадил подкалиберный снаряд в лобовую броню Т-3, который, дернувшись, застыл, а через минуту загорелся.

Продолжая крутиться на одной гусенице, орудие Ивнева всаживало снаряды во все цели подряд. В дзот, сложенный из шпал, бегущих немцев, мелькнувший и тут же исчезнувший тяжелый бронеавтомобиль «Бюссин-НАГ». Из развалин дзота, окутанных густым маслянистым дымом, выползали пулеметчики.

Массивный восьмитонный броневик с гаубицей-«семидесятипяткой», но слабой броней не решился связываться с бешено вращавшейся русской самоходкой, посылающей снаряд за снарядом.

Там сидели фанатики, и лезть к ним было опасно, хотя у машины действовала лишь одна гусеница.

Бой уже подходил к переломному моменту. Немецкая штурмовая часть, теснившая стрелковый полк и нанесшая ему крепкий удар, тоже понесла немалые потери от подоспевших новых русских самоходок. Мелких, но пробивающих своими пушками броню танков. Даже усиленную защиту тяжелых Т-4.