Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Сам старшина есть не стал, а передал продукты конопатому бойцу. Закурив, кивнул на дот:

– Шарахните по нему. Не такой он и мощный. Наспех строили.

Старшина нравился Чурюмову своей обстоятельностью. Обсудили ситуацию.

– Если бетонный, – сказал Чурюмов, то стены крепкие. Нашим калибром не возьмешь.

– В амбразуры бейте.

– А пушка? Засадят в лоб. Надо с фланга. Подъехать поближе метров на двести, и в крайнюю амбразуру засадить.

Зная, что с минуты на минуту его поторопит по рации Тюльков, попросил старшину:

– Помоги провести машины, чтобы в мины не вляпаться.

С фланга ударим.

Старшина не был бы старшиной, если бы не поторговался:

– С пяток бинтов и йоду подбрось. А мне спирта граммов сто. Простыл я здесь что-то…

Оставили легкий танк Т-60, приказав ему тревожить фрицев короткими очередями из автоматической пушки. Такое же задание получил от старшины конопатый боец с ручным пулеметом. Две самоходки двинулись в обход, буксуя в низине. Вверх вылезать не рисковали. Поднялись повыше, когда Чурюмов убедился – немецкая пушка их не возьмет.

Укрывшись за бугром, Захар лишний раз увидел, что немцы умеют выбирать позиции. За время возни у переправы сюда успели перебросить довольно большое количество нашей пехоты, но ключевые места фрицы держали за собой.

Ткнулась вчера рота с легкой «сорокапяткой». Осталась разбитая пушка, которой дот не возьмешь, и десятка три неподвижных тел. Увидел Чурюмов в бинокль тела наших саперов, пытавшихся взорвать дот. Один лежал возле небольшой воронки, а от второго остались лишь нижняя половина туловища – взорвался тол, который он нес в мешке.

Обе «сушки» ударили одновременно, целясь в одно место. С расстояния четырехсот метров два фугасных снаряда легли рядом. Взвилась цементная взвесь, дым пополз по стене. Разглядели две неглубокие щербины. Всадили еще пару фугасов и два бронебойных снаряда.

В ответ полетели мины. Вел огонь одиночный миномет, но если угодит в рубку, то экипажу конец. Над головой прошелестели несколько гаубичных снарядов.

Чурюмов проследил траекторию. Три фонтана воды и грязи взметнулись возле переправы, которую упрямо наводили саперы.

К машине Чурюмова подбежал Тимофей Одинцов, командир второй самоходки. Предложил приблизиться к доту еще метров на сто – будет хорошо видна одна из амбразур. Она хоть и закрыта бронированной заслонкой, но и вряд ли толщина ее превышает четыре-пять сантиметров.

– А если мины? – задумался Чурюмов. – Влетим ни за грош.