Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Пожалуй, никогда до этого Павел Карелин не испытывал такого напряжения. Каждый день ожидали приказа о начале наступления всей бригады.

Среди танкистов и самоходчиков ходили мрачные слухи об огромных потерях бронетехники. Армейские газеты без устали приводили примеры чуть ли не сказочных ударов советских танкистов. Но в госпиталях уже находились очевидцы сражения под Прохоровкой.

– Чего спрашиваешь? – отвечал один из танкистов, перебинтованный от пояса до шеи. – Куда не глянь, наши «тридцатьчетверки» горелые стоят.

От некоторых одни железяки остались.

– Ну и фрицев битых хватает. Правда, раза в три меньше. Сильные у них снаряды. Наши танки в момент сгорают.

Спрашивали о знаменитых «тиграх». Танкист отмахивался. «Тигров» немного, но если врежут своим снарядом калибра 88 миллиметров, то прошибают машину насквозь.

– Там и без «тигров» всего хватает, – не спеша рассказывал танкист. – Новые Т-4 с броневыми плитами по бокам и пушками длиной метра четыре. Штурмовых орудий, то бишь ихних самоходок, тоже хватает.

Они их «плутами» называют – штурмовыми орудиями. Высота два метра, усиленная броня и снаряды то подкалиберные, то кумулятивные.

Подошел один из командиров и посоветовал раненому шагать в свою палатку.

– Повоевал, теперь отдыхай. Нечего пустые разговоры вести.

– И то верно, – оставил за собой последнее слово танкист. – Читайте газеты, там эти «тигры» и «пантеры» бьют одной левой. Чего их бояться?

И заковылял к госпитальной палатке.

Корпус включился в наступление, когда шли бои за Харьков.

Очень хотелось Карелину глянуть на город, защищая который погиб почти весь его полк. Но колонна шла не останавливаясь в своем направлении.

Тела убитых в основном уже убрали, но разбитая и сгоревшая техника попадалась повсюду. Реку Псёл миновали по шаткому понтонному мосту. Сразу образовалась огромная пробка. Тюльков приказал самоходкам замаскироваться. Ходил, матерился на чем свет стоит:

– Какой мудак столько техники в кучу согнал! Налетят «юнкерсы», устроят нам привал с похоронами.

И тревожно всматривался в небо. Жаркими и ясными были августовские дни, только и жди немецких самолетов. В то, что защитят наши истребители, мало кто верил.

Видели не раз, что дерутся «сталинские соколы» смело, но уж очень их было мало. Или бросали истребители куда попало, но только не в такие нужные места.

Майор давно бы рассредоточил, отогнал в сторону машины и все немалое хозяйство полка. Но его предупредили, что танки и самоходки пойдут в числе первых.