Ванильное наваждение

Нет, мы не женаты, хотя Миша уже два раза делал мне предложение и, похоже, еще будет предпринимать попытки. Мои доводы о том, что нам не нужен штамп в паспорте - на него не действовали. Сама не знаю, почему отказываю ему. Я не готова. И, наверное, никогда не буду готова. С Мишей тепло и уютно. Он заботливый щедрый нежный и любящий. Он смотрит на меня влюбленными глазами и готов ради меня на все. Это и подкупает. Спросите, зачем я его мучаю,и остаюсь с ним не любя? Иногда я сама себя за это корю. Ведь такой прекрасный мужчина как Миша может найти девушку, которая будет его любить. Наверное, я эгоистка. Но я сделала вывод, что так проще. Настоящая любовь - она одержима и несет за собой лишь страдания.

Год после Дениса я вообще никого к себе не подпускала. Ровно тогда, когда я распрощалась с детством и глупыми ванильными мечтами, на меня, как ни странно, начали обращать внимание парни. Дурочка Настена умерла, а новая девушка Анастасия оказалась неприcтупной, загадочной и вызывала всеобщий интерес. Никому не нужна искренность и непосредственность. Всем нужен вызов и неприступность. Миша ничего не знал о том, что со мной сделал Денис. Для него Денис - его лучший друг, который просто уехал учиться и работать за границу. И я не хотела рушить их дружбу. Это все останется внутри меня, как самые худшие и самые лучшие воспоминания. Пару лет мы с Мишей просто дружили, он просто окружил меня своей заботой. Я не любила его как мужчину, но оң делал все, что бы я просыпалась и засыпала с мыслями о нем. Он научил меня вновь быть счастливой и жить полной жизнью. Мне хорошо с ним, а главное спокойно. Я не смотрю на других мужчин и не мечтаю о ком-то. Миша - он самый лучший. И меня все устраивает.

- У тебя точно все в порядке? - с подозрением спрашивает Миша. - Ты грустная, - он так чутко меня чувствует, даже когда не видит.

- Папа спит, но как-то плохо выглядит…

- Ну, Малыш, он перенес сложную операцию. Процесс восстановление нелегкий. Все будет хорошо.

- Да, все будет хорошo, – повтоpяю за ним, а самой почему-то охота плакать. В голову лезут воспоминания о том, когда мы узнали о папиной болезни. Папа мучился, загибался от боли, но ничего нам не говорил. Скрывал до последнего, чтобы не волновать нас, пока ему не назначали операцию. Мой отец всегда был сильным и волевым человеком. Он и сейчас не может спокойно смотреть, как мать рабoтает и не может принимать мою и Мишину помощь, чувствуя себя слабым.

- Нет, Настенька, надо говорить не будет хорошо, а все хорошо.