Невеста по наследству

 — Когда-нибудь я все-таки доберусь до нее и узнаю, с каких это пор она стала узнавать некоторые вещи раньше всех в Москве?!

«Не знаю, как насчет всей Москвы, но раньше тебя, это уж точно!» — подумала Ольга Ивановна, но позволила себе лишь скептически улыбнуться, так как произнести это вслух все-таки не решилась.

— Еще прошел слух, весьма неприятный слух, — поспешила добавить Дарья, — о том, что граф теперь собирается жениться на Фелиции Лубянской. Говорят, эта мадам весьма вовремя успела появиться в Москве.

— Нет! Ни за что и никогда не поверю в это! — возвестила Глафира и неожиданно для всех стукнула кулаком по крышке рояля. Рояль утробно рыкнул, а Глафира с не меньшим возмущением продолжала:

— Сергей Ратманов и эта оголтелая феминистка, которой только дай волю, и она все с ног на голову поставит? Вы понимаете, о чем говорите, Дарья Матвеевна?

Ольга Ивановна посмотрела на побледневшую дочь и, не обращая внимания на тут же присмиревших кумушек, сказала:

— Похоже, что Сергей Ратманов действительно очень любит тебя, девочка!

Настя сжала руки в кулаки и натянуто улыбнулась.

— Это полнейшая нелепость! Разве можно делать выводы, мама, из одного его желания повеселиться на балу, к тому же в компании женщины, которую он любит по-настоящему. Иначе зачем ему поддерживать эту связь? Я тоже слышала, что его… дама обожает балы княгини Евгении!

— Настя! — Глафира решительно подняла бровь. — Возьми себя в руки. По поводу графа нет и не может быть двух мнений. Он любит тебя, и никто в свете в этом не сомневается. Подумай, чего ему стоило добиться этого приглашения. Еще в прошлом году он поклялся не переступать порога княжеского дома, когда княгиня нелицеприятно отказала ему в приглашении. И ты должна знать, насколько серьезно мужчины относятся к своим клятвам.

«Да уж, — хотела выдать весь свой запас сарказма Настя, — кому, как не мне, знать, как он относится к своим клятвам», — но не успела вымолвить и слова. Слезы безудержным потоком хлынули у нее из глаз. Шатаясь, она поднялась со своего кресла и едва слышно пробормотала:

— Прошу простить меня! Но я не совсем хорошо себя чувствую!

Она вышла из гостиной, а вслед ей несся ропот сострадания. Дамы тоже прослезились и, хлюпая в носовые платочки, принялись более детально обсуждать новый слух, который принесла на своем хвосте сорока по имени генеральша Тамбовцева…

Настя вздохнула и подняла глаза от перчатки, которую стянула с руки и, не замечая того, превратила в жалкую тряпицу.