Зловещее наследство

Предприняв энергичные усилия, они еще могли бы заставить девочку дышать. Заботливым уходом они могли бы добиться, чтоб она осталась жить…

— Аре… — начала Лив со слезами на глазах, и вышла из комнаты.

Калеб и Габриэлла никогда не увидели дочери. Мертвый ребенок был положен в гроб и погребен на кладбище. А всей семье сообщили, что ребенок родился мертвым и что девочка была отмечена проклятием Людей Льда. Сказать об этом было их долгом. Чтобы поколение Габриэллы могло чувствовать себя уверенным и рожать нормальных, желанных детей.

Габриэлла долго не могла прийти в себя от скорби. В первые дни только Калебу разрешалось быть около нее. Это было их личное горе, и они утешали себя единственной мыслью: «Что произошло — то к лучшему. Могло быть гораздо хуже». Эти слова они повторяли все время.

Когда Габриэлла несколько оправилась, она говорила с ним об этом более открыто.

— Поверь, Калеб, это лучшее из всего, что могло случиться, я знаю, о чем говорю. Отмеченные проклятием не только приносят несчастья другим, но и сами бывают глубоко несчастны. Нашей маленькой девочке сейчас хорошо там, у Бога, который не делает различия между злом и добром.

На этот раз Калеб не стал возмущаться, что Габриэлла доверяется каким-то высшим милосердным силам. А Лив и Аре пошли в церковь, где опустившись на колени, долго, искренне молились. Они вынуждены были сделать нечеловеческий выбор. Сейчас же они будут доживать жизнь, убежденные в правоте содеянного или, вернее, не содеянного. Они могли попытаться вдохнуть жизнь в только что родившуюся девочку. Но они даже не пытались сделать это. И ни с кем, кроме Бога, они не могут говорить об этом? Ибо никто не догадывался, на что они решились в тот вечер…

Они медленно брели по липовой аллее, направляясь домой. Ветер пел реквием в кронах голых деревьев. Аре вздохнул.

— Во всяком случае, будущее поколение будет жить спокойно.

— Да, — сказала Лив, спокойно распрямляя спину. — Думаю, мы должны быть благодарны, что все так произошло. Что мы тогда были одни и никто не узнал.

— Да. Представляю, если бы это случилось при Маттиасе. Проклятие бы снова пало на семью Таральда. А он страдал уже достаточно! Вместо этого несчастье ушло на ветвь Сесилии, а ее оно до сих пор щадило.

— Правда. Это могло бы произойти и с Андреасом, что было бы весьма несправедливо, ибо никто кроме тебя и твоего рода не испытал таких тяжелых ударов проклятия.