Наследник пепла. Книга I

— Сейчас вы все вернётесь в свои комнаты, и мы повторим построение. И так, пока не получится!

— Это произвол! — курсант с драгоценностями на кителе решился всё-таки пойти против командования и вышел ещё на шаг вперёд. — Я буду жаловаться ректору академии! Я буду жаловаться императрице!

— И мамочке своей пожаловаться не забудь, — с презрением бросил ему Бутурлин. — Особенно на того демона, который высосет твои глаза и обглодает нос.

— Вы тут долго не продержитесь, — сквозь зубы заявил курсант, но всё-таки встал в строй.

А мне даже стало интересно, кто это такой. Раз уж Голицын не смеет противоречить, а этот вон как высказывается, и не боится.

— Значит так, слушайте меня все! — Иван Васильевич отошёл на несколько шагов назад, чтобы одним взглядом охватывать весь строй. — Мне плевать, что вы думаете обо мне и какие подлости хотите мне устроить. В моих руках, сука, демоны рыдали, как дети! А вас я сотру в порошок, ясно? Моя цель — превратить вашу счастливую жизнь в ад! И чем больше вы будете жаловаться своим мамам, папам, бабушкам, дедушкам, двоюродным тётям, телеграфистке с почты, млять, тем быстрее я снова окажусь на Стене и перестану видеть ваши гнусные рожи! Ясно⁈

— Да как вы разговариваете с аристократами⁈ — это уже возмутился Голицын, видимо, решил не отставать от парня в расшитом кителе. — Так нельзя! Мы же знатные люди!

— С момента поступления в академию вы перестали быть в первую очередь аристократами, а стали военнообязанными! — Бутурлин уже рычал, словно дикий зверь. — Попрошу зарубить это на своих высокородных носах! Вы обязаны подчиняться вышестоящему начальству и прибыть на место построения по первому, сука, свистку! Разойтись!

Курсанты стали медленно вытягиваться в строй по направлению к общежитию. Да, через пару недель они уже будут ходить в ногу и даже вякнуть не смогут. Повезло с деканом, если говорить откровенно, такой может сделать воинов даже из аристократов.

В этот момент я увидел, что уже знакомая мне девушка идёт, заметно прихрамывая. И я поспешил к ней.

— Радмила, привет, — проговорил я, вглядываясь в лицо Зорич, хотя в полумраке ночного плаца понять выражение было сложно. — Ногу повредила?

— Виктор? — в голосе не слышалось особого удивления, но, когда она подняла лицо, и я смог увидеть глаза, мне показалось, что я вижу в них некоторую долю благодарности. — Да вот, подвернула, когда из окна сигала. Знала же, что не нужно на третий этаж соглашаться.

— Обопрись, если надо, — сказал я и подставил руку.