Наследник пепла. Книга I

— Курсант Добромыслов, — Глеб Иванович уважительно кивнул Тагаю. — За вживание в роль — безусловная пятёрка, первый кандидат в диверсионный отряд. Курсант Голицын, боёвка — пять, психологическая устойчивость — два. Потерял концентрацию и умер.

Настала очередь Радмилы защищать империю. И вот тут случилось нечто такое, чего никто не ожидал. Зорич начала танцевать.

Её «демоны» даже опешили на некоторое время. Уж не знаю из-за грации и пластики женского тела или просто из-за непредсказуемости происходящего.

— У нас вроде бой должен быть, а не танцы, — с презрительными нотками заметил Лев Толстой. — Это ноль баллов? Или один?

Но скоро все получили ответы на вопросы без единого слова. «Демоны» собрались и предприняли попытки устранить защитника империи. И им это не удалось. Ни поодиночке, ни вместе.

Танец Радмилы ускорился, являя собой самую настоящую магию движения и вписанного в него женского тела. «Демоны» отлетали от Зорич один за другим, потирая ушибленные места. При этом было видно, что девушка их щадит, не ударяя в полную силу.

Но это и послужило тому, что некоторые удары нападающих достигали цели. И после каждого Радмиле приходилось по новой сосредотачиваться. К концу боя танец и вовсе превратился в помесь пластических ударов и борьбы. Некоторых девушка швыряла, как завзятый борец.

— Что ж, — подвёл итог Вяземский, когда время вышло. — Мы с вами увидели прекрасный образец владения латиноамериканским стилем боя, смешанным с элементами сербской народной борьбы. В целом, курсант Зорич, ставлю отлично за всё, — он повернулся к остальным курсантам. — Если же у вас возник вопрос, откуда бывшая сербская подданная знает стиль капоэйра, то вы не одиноки. Радмила, поделитесь, пожалуйста, с одногруппниками, откуда такие познания?

— Дед нанимал в детстве преподавателя, — девушка пожала плечами. — Обычная история, он грезил внуком, а рождались сплошь внучки. На мне он решил оторваться.

Пришла и моя очередь «защищать Стену». Сначала я даже хотел попросить себе больше «демонов», но затем решил, что не буду выделяться. А попрошу разрешения потренироваться позже.

Я действовал, исходя из стопроцентной эффективности, как и привык это делать за пятнадцать лет каторги на Стене. Единственным отличием было то, что я, как и Радмила, не бил в полную силу, больше намечая прямые джебы и боковые хуки. Упор же делал на то, чтобы просто всех раскидать.

Но мои «демоны» оказались самыми воинственными из всех и норовили реально достать.