Наследница

– Здесь – это где?

С каменным лицом Кастан полез в портфель, лежавший тут же, и выудил на свет тонкую кожаную папочку с поблескивающим гербом конторы «Стомма и Ко».

– Что это? – чисто из вежливости полюбопытствовала я, когда он вытащил лист папиросной бумаги с так называемой «Молнией», листовкой, выпускаемой газетными листами для привлечения читателей к новостным щитам. Внутри нехорошо царапнуло от дурного предчувствия.

– Присядь? – миролюбиво предложил Кастан.

– Я постою.

– Нет уж, присядь.

– Ну, хорошо, – пробормотала я, пристраиваясь на краешек стула.

В этот момент в гостиную вошел Влад, но не успел он поздороваться, как пес угрожающе ощетинился и зарычал. Горский замер, а потом тихо произнес:

– Он еще здесь?

Питбуль рявкнул, осекая оппонента, по-другому назвать басовитый рык не поворачивался язык.

– Поэтому он с самого начала тебя невзлюбил, – буркнула я.

– Послушай, нима с собачкой, почему бы тебе не сдать это чудовище на живодерню и не завести болонку? – с раздражением в голосе отчитал меня сосед по спальне.

– Это пес…

– Наплевать! – рявкнули обвинители в два голоса, выказывая удивительное единодушие.

– Что вы на меня накинулись? – возмутилась я. – Чтоб вы знали, я вообще собак не люблю.

На этом питбуль, точно понимал человеческую речь, с грацией слона залез под стол, от чего истерично затряслась ваза с белыми лилиями, и на полированную столешницу осыпался дождь увядших лепестков.

– Итак… – Кастан вытянул перед собой листовку, откашлялся и с выражением прочитал: – Специально для газетного листа «Городские сплетни» Жустина Дубровская, название колонки «Разгульная Наследница»…

У меня екнуло сердце.

– Я сама!

С елейной улыбкой на устах Кастан протянул мне листовку, но даже не потрудился встать с дивана. Пришлось тянуться, а когда достать не получилось, неловко приподняться. Наступив на подол, я с трудом удержала равновесие. Выдернув бумаженцию из рук судебного заступника, неловко плюхнулась на стул и одарила насмешника злобным взглядом.

Колонка была короткой, но до того мерзкой, что в моем животе завязался болезненный узел.

– Тут явно сквозит личной неприязнью, – отложила я листовку. – В прошлом я наговорила гадостей этой Жульене?

– Жустине, – поправил меня Кастан. – Ты прилюдно заявила, что ее ручной пудель чрезвычайно похож на тявкающую кудрявую крысу, совсем как хозяйка.

– Я так и сказала?

– Угу.