Наследница

Проверив пустой коридор, я плотно закрыла дверь и провернула ключ в замочной скважине. Потом дотронулась до вживленного в притолоку кристалла, делавшего комнату звуконепроницаемой для шпионов извне. Блеснула вспышка, и по стенам пробежала заметная невооруженным глазом голубоватая волна. Глэдис сказала, что изобретение принадлежало Уилборту, но он забыл оформить авторство в пределе изобретателей, а потому придумку быстро присвоил ушлый мошенник.

– Что ответил суним Горский? – требовательно вопросила напарница.

– Извини, Глэдис, но он отказался нам помогать.

– Вы были с ним милой?

Неожиданно в памяти возникло лицо Влада с расширенными глазами, красивый рот, гладко выбритый подбородок и нежное прикосновение к чувствительной коже за ухом. Он точно оставил на мне след. Подлец! Специально меня смущал, чтобы я помнила об этом едва заметном касании весь проклятый день и заливалась краской!

– Милее не бывает, – уклончиво уверила я.

– Насколько милее не бывает? – недоверчиво сощурилась дуэнья.

Она отказывалась верить, что мы лишились единственного могущественного попечителя и теперь расследование придется проводить своими силами, а мы, прямо сказать, пока не очень понимали, с какого бока к расследованиям подходить, хотя всю ночь строили планы.

Заснули мы под утро в окружении разбросанных по кровати бумаг, а проснулись тесно прижатые, накрытые пледом из комнаты Влада. Все документы оказались аккуратно сложенными на прикроватном столике, что, впрочем, никак не добавило им приличного вида – во сне мы излежали некоторые копии до состояния мелкой гармошки.

При встрече с соседом по опочивальне я предпочла сделать вид, что не понимаю, кто нас заботливо укрыл.

– Я даже застегнула ему запонки, – хмуро сообщила я, – и повязала галстук.

– Тогда все потеряно! – с трагедией в голосе резюмировала Глэдис. – Похоже, вы с рождения не обладаете женскими чарами и не умеете завлечь мужчину.

То, что старая дева тридцати девяти лет, половину жизни провздыхавшая по моему отцу из окопа секретарского стола, рассуждала о женских чарах, одновременно и развеселило, и раздосадовало меня.

Но, судя по всему, в прошлом я действительно больше напоминала «своего парня» и образ трепетной девы теперь никак ко мне не прилипал.

– Что ж… – вздохнула дуэнья, расправляя и без того идеально ровную юбку. – Раз вы потерпели полное фиаско…

– Глэдис, ты можешь быть не столь беспощадной к моей гордости? – взвыла я.